riga
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Восток - дело тонкое: террор обходится дешевле

Анекдот «как правильно, Ирак или Иран» перестал быть забавным. Сегодня мир внимательно изучает карту Ближнего Востока и задает вопросы: а что дальше? насколько велика опасность? коснется ли наших стран? Портал BaltNews.lv спросил доцента кафедры востоковедения МГИМО, редактора арабских приложений Russia Beyond The Headlines Николая Суркова.

- Вы живете в Москве — вам не страшно? Есть ли вообще причины для страха?

— В принципе, есть. Когда только началась воздушная операция в Сирии, я говорил, что пройдет полгода — потому что минимум полгода нужно, чтобы проникнуть, создать ячейки и подготовить какие-то террористические действия.

Но жизнь непредсказуема, и руководство ИГИЛ нашло другие средства, чтобы гораздо быстрее ударить по россиянам. Но это не исключает новых терактов, в том числе и на территории России.

- А когда разбился самолет, вы сразу же знали, что это теракт?

— Пока не было подробностей, я думал, что самолет могли сбить переносной зенитной ракетой, потому что очень много этого оружия, в том числе и на Синае, пропало после ливийской операции.

Да, я изначально предполагал, что это не отказ техники, а именно действия террористов.

- Насколько безопасно сейчас находиться в Москве?

— Я думаю, что как раз те, кто находятся в столице, защищены гораздо лучше, чем жители регионов. Здесь гораздо более опытные спецслужбы, более тщательный мониторинг, система безопасности более современная.

Очень часто мишенью для террористов становились жители небольших региональных центров. Тот же Волгодонск или Беслан. Я бы больше беспокоился за ситуацию на Северном Кавказе, за Дагестан, за прилегающие районы, потому что туда террористам просто легче проникнуть, легче найти оружие, взрывчатку.

- ИГИЛ — богатая организация? Они могут себе это позволить, проникнуть?

— Я думаю, что они могут себе это позволить. Террор обходится гораздо дешевле, чем операции регулярных войск. Намного дешевле.

- Как работает ИГИЛ, есть ли у них какая-то своя тактика?

— В ИГИЛ очень сильная пропагандистская машина, они очень тщательно работают с общественным мнением: и в тех странах, где действуют, и с мировым общественным мнением. Конечно, громкие акции им выгодны, и они могут взять на себя ответственность за что угодно.

Если говорить о террористической тактике, тут надо понимать одну важную вещь. Хотя группировка ИГИЛ долгое время была связана с Аль-Каидой, подход к терроризму у них разный.

Аль-Каида делала ставку на компактную организационную структуру: несколько тысяч человек с ячейками в разных странах мира. Осуществляли нечастые, но тщательно подготовленные и очень громкие теракты. ИГИЛ делает ставку на так называемый «народный джихад».

Находят мусульман в разных странах, вербуют, «промывают мозги» и подталкивают к совершению терактов. Тут можно ожидать чего угодно, и даже много денег на это не требуется. Человеку просто говорят: «Иди, сражайся за единоверцев! Мы тебе поможем купить автомат, и больше ничего не надо».

Именно такие случаи были в Европе: некоторые время назад в скоростном поезде задержали марокканца, если не ошибаюсь, с автоматом, который готовился совершить теракт наподобие парижского.

- То есть чем больше в стране мусульман, тем там потенциально опаснее?

— Мусульмане — это уязвимая группа для пропаганды со стороны ИГИЛ. В своей идеологии ИГИЛ делает ставку на борьбу с «крестоносцами». Они говорят: мы защищаем мусульман-суннитов от агрессии. От агрессии со стороны шиитов, от «крестоносцев», сионистов и так далее. Есть люди, которые действительно на это реагируют.

В отличие от Аль-Каиды, у ИГИЛ есть позитивная повестка дня: они не просто говорят, что «мы уничтожим Запад», они предлагают построить государство, Исламское государство, основанное на добродетели и справедливости. Многим эта концепция кажется привлекательной, в том числе и на Западе.

Зачастую мусульмане — это представители меньшинства, меньшинства во многом ущемленного. Если не в правах, то в экономических возможностях.

В Латвии появятся рестораны сирийской кухни

- А насколько вообще мусульманские народы способны интегрироваться в чужое общество? Вот, например, Латвия ожидает прибытия сирийских беженцев, насколько они смогут тут прижиться?

— Сирийцы латышами, конечно, не станут — менталитет разный. Все арабы очень разные. В каждой стране свой диалект, своя культура, национальный характер — даже внешне они отличаются. Что касается сирийцев, то это интересный народ. Сирия — одна из самых развитых в культурном и образовательном отношении среди арабских стран.

Сирийцы весьма адаптивны, потому что там исторически проходили пути миграции народов, торговые пути, всегда было много разных религий, культур. Сирийцы обладают хорошими способностями к языкам.

Сирийские и ливанские общины уже много лет по всему миру занимаются бизнесом, очень часто торговлей, всем, что связано с текстилем, с одеждой. Их можно встретить даже в Латинской Америке! В качестве владельцев магазинов, маленьких мастерских.

Я думаю, сирийцы в Латвии вполне впишутся в местный контекст. Они очень хорошие земледельцы, в сельском хозяйстве сирийцы достигли больших успехов. Они очень образованны, в Сирии самые высокие стандарты школьного образования во всем арабском мире.

Дети не могут учиться в школе, не имея репетиторов — почти все в дополнение к обычной школе посещают специальные классы, где уже занимаются с репетиторами, чтобы осилить эту программу. И религиозного фанатизма среди сирийцев нет. Это страна, где нормально уживались люди разных религий. Там большое количество христиан.

Это приличные, достойные люди, трудолюбивые: они умеют работать, знают, как заниматься бизнесом, коммерцией.

- Однако популярно мнение, что толпа беженцев бежит в богатую Европу, чтобы жить на щедрые пособия, а также что они неуважительно относятся к законам и правилам жизни принимающей страны?

— Насчет того, чтобы не уважать и не принимать законы страны, я в этом сильно сомневаюсь. Я думаю, что они будут уважать законодательство той страны, в которой будут проживать. Другой вопрос, что, конечно, они будут жить в соответствии с теми традициями, которые восприняли еще в детстве.

Бегут они от войны. То, что я вижу, это в основном бывшая светская оппозиция, бывшая Свободная сирийская армия. Очень много молодых людей, которые могли бы носить оружие, но они не хотят воевать. Люди бегут.

Убежать в Европу стоит очень дорого — надо заплатить минимум 7 тысяч евро! А в условиях воюющей страны, где обменный курс взлетел, это очень большая сумма, не многим позволительная.

Люди хотят жить в стабильной невоюющей стране, хотят зарабатывать деньги. Вопрос в том, что с этим огромным потоком могут просочиться и агенты радикальных исламистов. Это неизбежно. Но говоря о беженцах, в большинстве своем это добропорядочные люди, ищущие мирной жизни.

- Могут ли ожидать Латвию конфликтные моменты, какие-то сложности, связанные с приездом беженцев?

— Им нужна будет работа. Без этого они объективно окажутся в положении нахлебников, и они вряд ли об этом мечтают — это не сомалийцы. Сирийцы — гордые и предприимчивые люди, они будут стараться и искать свою нишу. Очень часто, кстати, они открывают рестораны. Общественное питание и розничная торговля — это их сферы. Вот тут можно ожидать латышам какой-то конкуренции! Возможно, появится много новых кафе.

Потом беженцы — это в основном люди из района Алеппо, а это экономическая столица Сирии.

Я бы не стал однозначно загадывать, что едет «толпа бездельников». Это люди, которые потенциально могут внести какой-то вклад в экономику.

Другой вопрос, что они привыкли не на заводе работать, а подвизаться скорее в сфере обслуживания, потому что по своей природе они люди гостеприимные и очень радушные.

- Если среди сирийцев нет религиозного фанатизма, как на их территории оказался ИГИЛ?

— В ИГИЛ доминируют иностранцы, и они задают тон. Костяк — это очень жесткие исламисты, но это привнесено извне, это не сирийское.

Бояться надо не сирийцев, а настоящих исламистов. Надо бояться тех, кто прошел лагеря подготовки в Афганистане, Пакистане.

"Чудовище из сказки: отрубаешь голову, а там 10 вырастает"

- Откуда они на сирийской земле?

— Они очень долго и благополучно существовали на территории Ирака — собственно, они оттуда пришли в Сирию. В Ираке была анархия, беззаконие, даже несмотря на наличие американских войск и какого-то правительства в Багдаде, часть провинций de facto контролировалось будущими боевиками ИГИЛ.

У этих людей была своя структура, они зарабатывали деньги, тренировали боевиков, а потом уже пришли в Сирию. Сейчас попытаются молодое поколение сирийцев превратить в зверье. Если быстро не вмешаться и не остановить, то мы получим новое поколение джихадистов, с которым справиться будет уже невозможно.

Пока еще не поздно, надо остановить эту волну исламизации. Если ИГИЛ вырастит поколение радикальных исламистов на новых территориях, это будет как чудовище из сказки, которому ты отрубаешь голову, а на ее месте 10 новых вырастает.

- И какие вы видите методы борьбы?

— ИГИЛ возможно только уничтожить, но не перевоспитать. Уничтожить физически, разгромить. Очень жесткая борьба вкупе с давлением на те страны, которые предположительно оказывают им поддержку — только так. Полностью перерезать финансирование и уничтожить физически верхушку организации. Это под силу и американцам, и европейцам.

Все знают, как это сделать, но никому не достает решимости влезть в это болото, потому что борьба будет долгой и трудной.

Россия пытается решить проблему малой кровью — малой кровью для себя: просто дать самим сирийцам возможность уничтожить боевиков.

Всем страшно в это ввязываться. Требуются огромные ресурсы, и финансовые, и военные. Современная Россия к этому не готова в том масштабе, в каком действовали американцы в Ираке.

Это настолько комплексная проблема, что даже единого решения нет. Истоки проблемы: социально-экономические и политические.

Но для начала нужна хирургическая операция, кровавая — физически уничтожить носителей этой идеологии. Вот то, что может быть более или менее эффективно. Это не решит проблему, но уменьшит ее масштабы.

- А что из себя представляет верхушка ИГИЛ?

— Профессиональные джихадисты из разных стран. По национальности они могут быть египтянами, иорданцами, иракцами, афганцами — кем угодно. Их сравнительно немного.

Это люди, которые участвовали еще в афганской войне в 80-е годы. Среди них много бывших функционеров саддамовского режима, у которых личные мотивы участвовать. Они считают, что пусть лучше будет ИГИЛ, но это хотя бы сунниты, и надо бороться с шиитами. Да, всегда присутствует фактор суннитско-шиитского конфликта.

- Какие локальные цели у ИГИЛ, как вы думаете?

— Конечно, они боятся поражения. Им нужно время, чтобы упрочить свои позиции и создать подобие государства, чтобы воспитать новое поколение боевиков. И все, тогда они уже будут непобедимы! Поэтому они и запугивают, пытаются вести асимметричную войну, когда на действия регулярной армии они отвечают ударами по мирному населению. Они понимают свою уязвимость, там далеко не глупые люди сидят.

- А экстра-цели?

— Экстра-цели?  Деньги, власть… Вообще люди, которые стоят во главе этих структур, очень властолюбивые. Очень честолюбивые и очень жестокие. Денег всегда у них было много: они зарабатывали больше, чем тратили. Тут можно предположить, что они вполне земные люди. Не просто религиозные фанатики с горящими глазами, а люди, которые таким образом обеспечивают себе красивую жизнь.

Но в то же время у них есть четко декларированные цели — это создание Исламского государства. Объединение всех мусульман в рамках единого Исламского государства и создание Халифата.

А Халифат должен включать в себя всех мусульман. Никаких географических или временных рамок для экспансии не поставлено: пока у них банально нет ресурсов, чтобы пойти походом на Иорданию, или Турцию, или даже на Кавказ. Несмотря на громкие заявления, они не могут сейчас спонсировать джихадистов на Кавказе.

Но в перспективе вполне возможно расползание этой «болезни» на другие страны и регионы. Эти страны очень уязвимы. Во многих — режимы авторитарные, непопулярные среди населения.

Экономическая ситуация там не очень хорошая. Социальная база почти всегда найдется. Первая цель для ИГИЛ и их предшественников — это свои местные режимы. Запад — это дальний враг, а ближний — это светские режимы. Им достанется в первую очередь.

- В какой исторический момент появилось это движение, что его спровоцировало?

— С какого-то момента появилась идеология радикального исламизма, джихадизма. Джихад — старинный термин, и его вернули к жизни. Джихадом можно было бы назвать действительно борьбу с «крестоносцами», то есть оборонительную войну.

Термин «джихад» воскресили во время афганской войны, оттуда я веду отсчет истории современного джихадизма. Появились люди, которым вбивали эту идеологию в голову, целое поколение выросло.

Потом они остались без работы и разъехались по всему арабскому миру, где начали создавать свои ячейки. Плюс недовольство режимами, которые коррумпированы, авторитарны, очень жестоки по отношению к своим гражданам. Все это вкупе дало волну протеста, которая взяла на вооружение джихадистскую идеологию.

Джихадизм появился и как альтернатива Западу. Для арабов, для мусульман Запад ассоциируется не с демократическими ценностями, а с теми режимами, которые поддерживает Запад в этих странах — в Египте, в Иордании, где угодно.

Для них Запад — это союзник их коррумпированного режима, который их угнетает. Поэтому Запад с его ценностями, в том числе — политическими, для них непривлекателен. А тут приходят люди, которые говорят: мы построим справедливое государство, где все будет по-честному, никакой коррупции, ворам руки будем отрубать. И это очень привлекательно! Особенно для человека молодого, порой малообразованного.

- Какая расстановка сил сейчас в Сирии?

— Ситуация в Сирии сейчас начала потихоньку меняться. Еще несколько месяцев назад, до начала воздушной операции, правительственные войска находились в очень незавидном положении: их прижали к побережью, они были измотаны, деморализованы. И речь шла о том, что Сирия уже в том виде, в каком она была до начала революции, прекратит свое существование.

Но сейчас видно, что армия воспряла духом, они провели успешное наступление на север, в сторону Алеппо. Активно зачищают пригороды Дамаска, это тоже важно. Говорить о крупном наступлении на Восток, туда, где находится Ракка, «столица» ИГ, я бы не стал в ближайшие месяц-полтора.

Если какая-то поддержка будет, если им удастся получить от России или еще от кого-то технику и боеприпасы, то можно надеяться, что в течение года-полутора они добьются какой-то победы. Не знаю, удастся ли уничтожить ИГИЛ полностью за это время. Если придет армия, они перейдут на нелегальное положение, будет партизанская война, которая может длиться и десяток лет.

Сейчас есть надежда, что удастся нанести военное поражение ИГИЛ по крайней мере в Сирии. С Ираком все сложнее — там это может занять больше времени, там у ИГИЛ очень сильные позиции.

А в самой Сирии, если удастся нанести поражение ИГИЛ, скорее всего, будет реформа. Скорее всего Асаду придется уйти. Передаст власть какому-то хорошо проявившему себя военному.

Сама страна превратится в конфедерацию — либо по религиозному, либо по этническому признаку: выделятся так или иначе курдские районы, которые будут самоуправляемы, выделится алавитский район на побережье, суннитская какая-то часть, я думаю.

"Надо продолжать жить"

- Россиян вывезли из Египта. А стоит ли опасаться, отменять поездки латвийским туристам?

— Я бы и латвийским туристам не рекомендовал летать в Египет, особенно на Синай. Хургада еще ничего, можно рискнуть — это далеко, там другой контингент. А вот на Синай я бы не рекомендовал сейчас летать никому. На кого свой гнев обрушит ИГИЛ завтра — мы не знаем. Они могут сказать: так, Латвия в НАТО, крестоносцы — всё! И дальше даже продолжать не хочу.

От себя могу сказать, что контроль служб безопасности в аэропортах, особенно в курортных зонах, очень слабый.

- А как обстоят дела с туризмом в другие арабские страны? Куда не страшно?

— Если интересно отдохнуть в арабских странах — Марокко, Иордания — пожалуйста. В Иордании очень эффективные спецслужбы, а в Марокко просто все достаточно стабильно, там компетентный режим. В Тунисе есть проблемы с исламистами, поэтому может быть опасно.

А если хочется моря и солнца — то лучше в ОАЭ.

Все страны, расположенные близко к Сирии и Ираку — это зона риска. Хотя и европейские сейчас — тоже.

ИГИЛ — это другая тактика терроризма, народный джихад, когда без особой подготовки, и цель даже не выбирается. Аль-Каида атаковала Всемирный торговый центр, Пентагон, то есть это и символично, и эффектно. А сейчас обыкновенному юноше дают автомат или самодельную бомбу и говорят: иди, сражайся за мусульман. Такое предотвратить очень трудно.

- Есть ли какие-то ц/у, какая-то бытовая тактика, как себя обезопасить и не стать жертвой теракта?

— Одна из целей террористов — это запугивание, психологическое давление, и лучше ему не поддаваться. Мы сами мало что можем сделать, чтобы защитить себя, это работа для профессионалов. Надо просто продолжать жить.

Загрузка...

Сюжеты