riga
Литва
Эстония
Латвия

СпецпроектАвторы

Латышский писатель Гунар Цирулис.
© BaltNews.lv

Мастер латышского детектива Гунар Цирулис был узником Рижского гетто

Латышский писатель Гунар Цирулис «родился» в 1942 году. Еврей Габриэль Цивьян – на 19 лет раньше. На самом деле – это один и тот же человек.

… Родители Габриэля были известными в Риге врачами. Они погибли в Рижском гетто в ноябре 1941 года. Как и его сестренка. Ему с другом удалось бежать декабрьской ночью: спрятались в маленьком магазинчике, хозяева которого разрешили беглецам оставаться на ночь. Днем было хуже — мороз градусов под 30, спрятаться и согреться негде, возвращаться назад в гетто означало верную смерть.

Габриэль решил рискнуть и позвонил в квартиру своего дяди, хотя и знал, что тот был женат на немке. Она и открыла ему дверь. Опасения юноши были напрасны, тетя встретила его очень ласково, накормила, обогрела и устроила на ночь в мастерской копировальной бумаги. Несколько ночей он провел на чертежном столе, потом тетин знакомый привез ему чистый бланк удостоверения личности, купленный у какого-то елгавского полицейского. Надо было вписать новое имя.

Новое имя

… С детства у него были светлые волосы и нееврейская внешность. Родители с самого раннего утра до позднего вечера были заняты в клинике. Воспитанием мальчика и его сестры занималась латышка Берта, приехавшая из деревни и ни слова не знавшая по-русски. Благодаря своей няне Габриэль научился говорить по-латышски без малейшего акцента.

…Его взгляд упал на две буквы, когда-то любовно вышитые мамой на его рубашке: «Г.Ц.» — Габриэль Цивьян. Недолго думая, он взял ручку и аккуратно вывел на удостоверении: «Gunar Cirulis». В тот момент этот загнанный в угол еврейский 18-летний юноша, конечно, не подозревал, что это первое пришедшее на ум имя когда-нибудь сделает его известным писателем, книги которого будут переводиться на десятки языков мира…

Получив новый документ личности, новоявленный Цирулис настолько расхрабрился, что даже вытребовал себе продовольственные карточки. Ходил в кино и в гости. Он подружился с редактором газеты «Рижское обозрение» Паулом Шиманом, покинувшим свой пост в знак протеста против прихода к власти Гитлера.

— Вы себе не представляете, какая это была абсурдная ситуация, — вспоминал писатель, с которым мы познакомились за год до его смерти. Интервью проходило в его доме в Юрмале у самой реки Лиелупе. Этот дом ему оставила в наследство та самая тетя, которая спасла его во время оккупации… — Мы с Шиманом на втором этаже разгадываем кроссворды, которые он щелкал как орехи. Внизу в гостиной жена редактора пьет чай с немецким офицером, а на кухне сидит известный психиатр доктор Шенфилд. Уже за одно это фашисты могли запросто расстрелять всю нашу теплую компанию, стоило кому-то из соседей сообщить куда надо. Но Бог уберег…

Кстати, именно этот немецкий офицер помог доктору достать удостоверение, что тот является полуарийцем по происхождению. Это позволило Шенфилду получить направление в районную больницу в небольшой городок под Двинском — Индру. И Гунар Цирулис поехал туда вместе с ним, — писатель рассказывал мне о своих приключениях в третьем лице.

Сын медиков принял предложение доктора стать его помощником. Дело в том, что психиатр не выносил вида крови и без нашего Гунара, (давайте уж и мы будем его так называть!) ему бы пришлось нелегко. Молодой человек ловко делал перевязки, уколы, выезжал на санях по вызовам на хутора.
Все бы ничего, да только помаленьку наши рижские эскулапы начали в ссылке спиваться. Сначала в ход пошел медицинский спирт, потом дело дошло даже до лекарств от рвоты, сделанных на спиртовой основе, и до всего остального, что еще оставалось в аптеке. Пациенты тоже не забывали и иногда подкидывали самогонку и сало. Так и перезимовали, надеясь здесь дождаться конца войны. Но не получилось.

Облава. Побег. Арест

В июне Гунар поехал в Двинск за аккумулятором для радиоприемника. И попал под облаву. Немцы отлавливали местных молодых людей для отправки их на принудительные работы в Германию. Так наш земляк попал на оккупированную немцами польскую территорию — город Штетин (Щецин). Всех прибывших из Латвии отправили работать на судоверфь. Узнав, что Цирулис — медработник, его определили на работу в горбольницу — санитаром. И дали ему уже настоящий немецкий паспорт для иностранцев.

В больнице санитару за работу даже полагалась небольшая зарплата. Накопив за несколько месяцев немного денег, он решил бежать в Швейцарию, где жил брат отца. Гунар купил билет на поезд и добрался первым классом (сюда патруль обычно не заглядывал) до приграничного городка. Здесь в кабачке познакомился с шустрыми мужиками, промышляющими контрабандой. Слово за слово, и рижанин уговорил их перевести его тайными тропами до швейцарской границы.

Признавшись пограничному инспектору, что он — еврей и в Германии ему грозит неминуемая гибель, Габриэль попросил политического убежища.
— Я был настолько уверен, что все мои ужасы остались позади, — рассказывает он, — что уже считал себя спасенным. И представляете мое состояние, когда вдруг инспектор мне сообщает, хотя и с явным огорчением, что у него есть строгая инструкция не пропускать беженцев через границу! Что мне было делать — ведь назад дороги не было. За побег с принудительных работ расстрел грозил даже Цирулису!..

… Молодой человек побледнел. Потом взглянул в лицо инспектора, который смотрел на незнакомца с явным сочувствием. И спросил по-немецки, тщательно выбирая слова:

— А если я совершу какое-нибудь преступление, что вы тогда со мной сделаете?

— Тогда вы попадете в швейцарскую тюрьму, — медленно ответил пограничный начальник, начиная догадываться, к чему клонит этот беглый еврей.
Не сводя с него взгляда, Габриэль взял со стола большой чернильный прибор и со всего размаха запустил им в окно. Стекло разлетелось вдребезги, в комнату ворвался холодный ветер. Инспектор, сделав строгое лицо и стараясь спрятать улыбку, достал наручники и объявил «преступнику», что заключает его под стражу. Арестованному разрешили сделать один звонок.

Дядя примчался за ним на следующий день, уже имея на руках разрешение на пребывание Габриэля Цивьяна на территории Швейцарии. Какой-то дядин знакомый барон внес за арестанта денежный залог в 10 тысяч франков…

Возвращение в Ригу

В Швейцарии он поступил в институт переводчиков, потом работал в военной миссии, приехавшей из Москвы. Какое-то время довелось пожить и в Москве, но в 1946 году Габриэль вернулся в Ригу. Здесь не было ни жилья, ни родных, ни работы… Начал сотрудничать с газетой «Советская молодежь», но русский язык его не был безупречным. Более плодотворным получилось сотрудничество с латышскими изданиями — журналом «Карогс», газетами «Падомью яунатне» и «Литература ун максла».

"Гастроль в Вентспилсе".
"Гастроль в Вентспилсе".

Здесь ему вновь пригодилось старое подпольное имя, и Габриэль Цивьян снова стал Гунаром Цирулисом. И в литературе он прославился именно под эти именем, как автор увлекательных детективных рассказов. Первый свой роман он написал в соавторстве с писателем Анатолом Имерманисом. Тому показалась интересной история приключений молодого человека, и она легла в основу их совместного романа — «Пароль — UdSSR».

Роман был издан отдельной книгой на латышском и русском языках. Они написали вдвоем еще три романа и два киносценария, по которым на Рижской киностудии были сняты художественные фильмы — «Тобаго» меняет курс» и «24-25 не возвращается». Всего из-под пера Гунара вышло более тридцати романов, повестей, рассказов, очерков.

"Товарищ Маузер".
"Товарищ Маузер".

В свое время большими тиражами и на нескольких языках выходили его детективы «Отпуск за свой счет», «Милый, не спеши», «Не верьте в аиста» и другие, благодаря чему автор стал признанным мастером латышского детектива. В 1969 году его избрали секретарем Союза писателей, Гунар проработал в этой должности до выхода на пенсию. В последние годы жизни он написал еще три детектива, которые вышли только на латышском языке: «Свадьба экстрасенса», «В сухую сеть рыба не идет», «Дорога длиною в сигарету»…

Умер Габриэль Цивьян в 2002 г., не дожив до своего 80-летия один год. У меня на книжных полках, как и у многих жителей Латвии, тоже хранится немало книг, подписанных его литературным псевдонимом — Гунар Цирулис. Взяв в руки одну из его книг, я мысленно переношусь в тот жаркий августовский день 2001 года, когда по заданию редакции пришла в дом Цивьянов в Юрмале. Историю его жизни я слушала запоем, поражаясь уникальной памяти этого человека, его легкой ироничности и неподражаемому чувству юмора. Хорошо знавшие его люди говорили, что Мастер был на редкость порядочным и сдержанным человеком, он не терпел излишнего пафоса и фальши. И никогда не менял курс. 

Загрузка...

Вадим Авва. Ни слова о любвиРусские портреты в Латвии
Читаем стихи на русском Дипломатический клуб

ЛАТВИЯ