riga
Литва
Эстония
Латвия

Сюжеты

Юрист о переводе школ на латышский: Кажется, нет такой несправедливости, которую теперь нельзя оправдать преамбулой к Сатверсме

Известный юрист и правозащитник Алексей Димитров, являющийся советником по вопросам гражданских свобод, юстиции и внутренних дел фракции Европарламента "Зеленые/Европейский свободный альянс" опубликовал текст, в котором обращает внимание на риски юридического характера, связанные с поправками к законам об образовании.

Он напоминает о том, что переводящие образование в школах нацменьшинств поправки к законам "Об образовании" и "О всеобщем образовании" приняты в третьем чтении без существенных изменений — не получило поддержку даже предложение Юридического бюро позволить выбор языка обучения тем частным школам, которые не выдают признаваемые государством образовательные документы.

Поскольку на момент публикации поправки ещё не были провозглашены президентом Латвии, то юрист возлагал надежды на Раймонда Вейониса, подчеркивая, что судьба законопроекта находится в его руках. 

"Можно утверждать, что целью законов является прекращение сегрегации в школах, хотя добровольный выбор в пользу других школ по религиозным или лингвистическим причинам не может рассматриваться как сегрегация в рамках условий ЮНЕСКО, — пишет Алексей Димитров. — Однако кажется, что Министерство образования и науки не планирует обеспечить того, чтобы латышские семьи отправляли своих детей в бывшие школы национальных меньшинств.

Доказательств утверждениям о более плохих результатах экзаменов или плохом качестве преподавания латышского языка также нет (если не считать самооценку 96 подростков четыре года назад). Юридического анализа также нет. Всё это заставляет думать, что настоящая цель реформы скрывается в словах министра: "Преувеличенная толерантность и эмпатия были риском для Латвийского государства, и наша обязанность приложить все усилия для их устранения"".

Также юрист пишет о том, что в последние годы в ЕС по многим причинам (борьба с терроризмом, миграция, волна популизма) снизилось уважение к правам человека. В том числе и потому, что экономический кризис показал отсутствие прямой связи между либеральными ценностями и экономическим ростом (а значит, нечего и заботиться о традиционных представлениях о добре и зле на благо прав человека).

Ещё Алексей Димитров обращает внимание на то, что прогресс в сфере прав человека в Восточной Европе во многом был искуственным — он нужен был, чтобы получить доступ к еврофондам, а вовсе не шел от сердца.

"И теперь, когда мы часть ЕС, и у ЕС нет больше эффективных средств, чтобы добиться от стран-участниц уважения к ценностям, скелеты начинают выходить из шкафа (ярчайшие примеры, разумеется, Польша и Венгрия)", — констатирует Димитров.  

Также юрист обратил внимание на влияние на произошедшее в сфере образования референдума о втором государственном языке, который прошел в Латвии в 2012 году. На взгляд Димитрова, меньшинству неразумно бросать вызов большинству, "говоря об очень символичных вещах".

"Референдум стал предлогом для того, чтобы включить в Конституцию преамбулу, которая позволила реализовать захват Конституции — не в тексте, а на уровне ценностей и обычаев. Кажется, нет такой несправедливости, которую нельзя теперь оправдать ссылкой на преамбулу — вспомним хотя бы заключение Министерства юстиции о Стамбульской конвенции. Пожалуй, удастся оправдать даже то, что впервые после расширения ЕС в какой-то из стран-участниц столь существенно ограничат права меньшинств, которые защищает вторая статья Договора о Европейском Союзе", — пишет Алексей Димитров.

Загрузка...

Сюжеты