riga
Литва
Эстония
Латвия

Сюжеты

Писатель: Если говорить о насилии всерьёз, то почему только о мужском?

Тема сексуальных домогательств стала не только популярной, но и интернациональной. В США заговорили - в Европе поддержали. Из России тоже начали приходить "актуальные" новости - какой высокопоставленный или просто известный мужчина кого домогался (как правило, журналисток). Как домогаются монтёры или шофёры - обычно не пишут.

Российский писатель и журналист Марина Юденич на российской почве копнула тему с непривычного ракурса. 

Была ли девочка

Нет, то, что девочка существует, — факт медицинский. А вот дальше история становится не то чтобы туманной, но какой-то очень глупой и нелепой.

Её можно было бы назвать забавной, если бы она не была такой грустной.

Однако обо всём по порядку.

Девочка — ну как девочка, вполне себе взрослый человек, и даже более того — журналист, и даже более того — журналист «Радио Свобода» и член штаба одного из кандидатов в президенты РФ Дарья Комарова — вдруг решила обвинить режиссёра Станислава Говорухина в сексуальных домогательствах.

Да, на волне. Да, «все побежали — и я побежала».

Но вышло как-то совсем убого.

Я сейчас оставлю за скобками существо вопроса. Не сторож я Говорухину и не судья тем более.

Я хочу, чтобы вы внимательно прочитали этот обвинительный текст, помня при этом, что его писал журналист. Вот прямо по буквам. По фразам. Смакуя слог и стиль.

«В 2012 году я брала интервью, у приехавшего в Чебоксары в рамках предвыборной кампании, депутата Госдумы Станислава Говорухина. Встреча проходила в ресторане Ехрем Хуща. Говорухин в процессе интервью позволил себе предложить мне провести с ним ночь за возможность в последующем сняться в его кинопроекте, просил снять колготки и ходить подле него. Я ответила, что мне его кинопроекты не интересны, как и его предложения. После чего Говорухин посмел пойти на шантаж и заявил, что никакого интервью мне давать не будет. Я в ответ заявила, что ему придётся мне заплатить сейчас денег за потраченное на встречу с ним время и возместить гонорар за статью, иначе, я сейчас выхожу с ресторана и будет скандал…

Чтобы меня задобрить Говорухин написал мне свой телефон, просил мне к нему обязательно позвонить и никому не рассказывать о его непристойных предложениях. Я звонила к нему однажды… Самое интересное, что когда я к нему позвонила… он даже меня не вспомнил».

Особенно доставило «выхожу с ресторана и будет скандал».

С ресторана, Постум. С ресторана на раёне.

«Просил мне к нему позвонить».

Мне — к нему.

«Я звонила к нему однажды…»

К нему звонила, Постум.

Но он, злобный старик, «меня даже не вспомнил».

Я попыталась понять, кто это — журналист Дарья Комарова. Почему журналист так не в ладу с русским языком.

Нашла в сети несколько упоминаний в связи с запутанными уголовными делами, в том числе за клевету, и даже условным сроком, но дело не в этом. И не в Дарье Комаровой, которая, может быть, когда-нибудь всё-таки выучит русский язык и научится отвечать за свои поступки не только в суде.

Дело в тенденции, которая пришла из-за океана и расцвела у нас каким-то очень уродливым цветом. Впрочем, она и за океаном расцвела не сказать чтобы очень изысканно красиво.

И тут надо сразу отделить зёрна от плевел.

Насилие — любое, сексуальное в том числе, разумеется, — отвратительно и должно и порицаться, и караться и обществом, и законом. Тут, как мне кажется, двух мнений быть не может, но тут очень важно, чтобы всё было всерьёз, а не ради сетевого хайпа или политического заказа.

Потому что история пока складывается в точности как в сказке про мальчика и волков.

И условные дарьи комаровы своими завиральными нескладными историями могут сегодня сослужить очень дурную службу тем, кто на самом деле пострадал или страдает от сексуального (да и любого другого) насилия и боится попросить помощи.

Общество (и так не слишком чуткое и отзывчивое в подобных случаях), наслушавшись сомнительных историй, будет ещё более скептически относиться к подобному.

И человек, на самом деле попавший в беду, окажется предметом насмешек.

И последнее.

8 марта я написала на своей странице в FB:

«Дорогие мужчины, а не хотите ли вы уже поведать городу и миру истории о тётках (дамах, девицах, товарищах, интервьюершах, соискательницах рабочих мест, студентках, преподавательницах, случайных собутыльницах и прочих «пьяных соседках, а в глазах похоть»), которые изо всей силы пытались прыгнуть к вам в постель (ну условную постель, разумеется, вернее будет «склонить к совершению действий сексуального характера»). 
А если ещё и в подпитии и полной уверенности, что неотразима и сексуальна? 
Вас разве не лапали за причинные места?
 Не расстёгивали пуговки на рубашке?
 Не пытались под столом дотянуться ножкой? 
Вы что, боитесь об этом рассказать?
 Ну давайте уже, соберитесь с силами и духом!
 И пусть прольются прежде невидимые миру ваши скупые слёзы. Ну в честь праздника».

Большинство моих читателей — мужчин отшутились в том духе, что совсем не прочь, или «это было бы не по-джентльменски».

Но был человек, который написал в личку, что никогда не скажет и не напишет об этом публично, потому что мерзкое чувство, которое он испытал в тот момент, слишком сильно, чтобы выставлять его напоказ.

Нет, он не ботан, не нытик и не маменькин сынок. Взрослый, успешный, состоявшийся человек. И вот поди ж ты — мерзко так, что не может говорить. Даже в частной беседе.

И я подумала — уже без всякой иронии — ведь если говорить о насилии всерьёз, то почему только о мужском?

Ну если равенство полов. А?

Загрузка...

Сюжеты