riga
Литва
Эстония
Латвия

Интервью

Владимир Бузаев
© russkiymir.ru

Русское образование в Латвии: что произошло за 25 лет независимости? Цифры, факты, тенденции

Латвийский комитет по правам человека (ЛКПЧ) с момента основания (декабрь 1992 года) ведет мониторинг положения латвийских национальных меньшинств, периодически обновляя ранее накопленный материал. В октябре на сайте Латвийского комитета по правам человека была опубликована часть последнего мониторинга, об образовании нацменьшинств.

Об основных результатах этого исследования BaltNews.lv побеседовал с автором работы, сопредседателем ЛКПЧ Владимиром Бузаевым.

- Владимир Викторович, в августе вы рассказали нам о демографической части мониторинга. В частности, вы сообщили, что Латвия является мировым лидером по относительному сокращению численности населения за 25 лет, причем 76% сокращения населения пришлось на долю нацменьшинств. Сказывается ли это на судьбе русской школы?

— Более чем! Численность школьников сокращается гораздо быстрее, чем их родителей. Если взрослых представителей нацменьшинств стало меньше на 40%, то школьников русских школ — на 64%, то есть почти втрое! У латышей эти цифры, соответственно составляют 12% и 21%. В качестве базиса для осмысления этой катастрофы предлагаю использовать оценку потерь населения СССР во Второй мировой войне, проведенную по заказу Генштаба России — 14%.

- Означают ли эти цифры, что образование на русском языке утратило свою популярность, и родители отдают своих детей в латышские школы?

— Вовсе нет, это результат массовой эмиграции семей нацменьшинств и результат низкого уровня рождаемости, в том числе и по сравнению с латышами. Последняя перепись населения, проведенная в 2011 году, показала: доля представителей нацменьшинств в возрастной группе от 7 до 18 лет составляла лишь 27,2% от общей численности людей такого возраста, а доля учащихся школ нацменьшинств — 27,4%от общей численности школьников.

А вот по данным предпоследней переписи (2000 год) это соотношение составляло 36% и 32%, Разница образовалась из-за того, что часть родителей отдала детей в латышские школы. Одним из элементов борьбы за русские школы в период школьной революции (2003-2005) было разъяснение родителям всех негативных следствий отдачи русских детей в латышские школы. Вот и убедили, причем на 10 лет вперед.

- А какова динамика последних лет: уменьшилось ли число русских школьников?

— Относительная численность учеников русских школ растет уже 8 лет подряд, а последних 4 года растет и абсолютно. Очень пикантное обстоятельство в свете планов правительства о полном переводе их на латышский язык обучения.

Абсолютный прирост связан с некоторым улучшением демографической ситуации после 1998 года (дети этого года рождения школу уже заканчивают), а относительный — с интернациональным характером русской школы: 14% школьников в ней составляют нерусские меньшинства, а еще 14% — этнические латыши.

Среди учащихся латышских школ инородцы составляют лишь 6%. Их родители свой выбор сделали, и нет никаких оснований навязывать этот выбор и остальным, переводя обучение в школах нацменьшинств на латышский язык.

- В каком состоянии сейчас внедрение латышского языка в качестве языка обучения?

— Главные «достижения» в этой области уже достаточно давние: билингвальные модели обучения в основной школе — с 1999 года, пропорция 60:40 в средней — с 2004 года.

Принятый в октябре 1998 года закон об образовании изначально предлагал полный перевод обучения в средней школе на латышский язык, и модели обучения в основной школе под такой переход и «затачивались». В результате школьной революции был достигнут не устраивающий обе стороны компромисс: не менее 60% латышского языка, не более 40% родного. Но модели какими были, такими и остались. Они отличаются друг от друга только степенью и графиком введения латышского языка с 1-ого по 9-й класс.

В 9-ом классе две наиболее жесткие из них предусматривают преподавание на латышском языке в объеме более 70% учебных часов. Понятно, что после такого «моделирования» ученику для продолжения обучения в пропорции 60:40 требуется «ре-ассимиляция».

Длительный период времени школы имели право предложить и собственную модель, за что Латвию хвалили все международные наблюдатели. Но с 2016 года эта «свободно выбранная» модель уже должна в обязательном порядке содержать пропорцию 60:40, начиная с 7-ого класса.

- А что происходит с языком в русских дошкольных учреждениях?

— Латышский язык, как язык преподавания, начал использоваться «в игровой форме», не менее двух раз в неделю, а начиная с возраста 5 лет — каждый день.

- Сторонники перехода на латышский язык обучения заверяют, что этот переход способствует повышению конкурентоспособности выпускников школ, улучшению знания языка и интеграции общества…

— В исследовании цитируется мнение министра образования Эстонии (теперь уже бывшего министра), располагающего полной информацией о результатах языковой реформы 60:40 в русских средних школах Эстонии. Если коротко — знание эстонского языка, по его данным, не улучшается почти никогда, а качество образования снижается почти всегда.

- Это — по словам бывшего министра происходит в Эстонии. А в Латвии?

— Оба этих явления зафиксированы нами и в Латвии по доступным статистическим данным.

- Изменения с языком образования в русских школах происходят и в Литве…

— Что касается интеграции общества, то введение в польских и русских школах Литвы преподавания трех предметов на государственном языке (до чего Латвия в своей заботе о нас додумалась еще в 1996 году) и единого экзамена по языку вызвало еще в 2011 году многотысячные уличные демонстрации и отзыв польского посла «для консультаций». А 1 сентября 2015 года польские дети, вместо того, чтобы идти в школу, отправились в костел Святой Тересы на всеобщий молебен, дабы литовское правительство покаялось бы и одумалось.

До размаха нашей школьной революции, хроника событий которой также помещена в исследовании, они пока не дотянули, но мы охотно поделились с местными польскими и русскими друзьями ее опытом. После чего литовская охранка сделала нас персонами нон-грата на территории Литвы.

- Что вы думаете об оптимизации школьной сети, о чем в последние годы говорят в министерстве образования и науки?

— Под красивым словом «оптимизация» имеется в виду закрытие школ с малым числом учеников.

- А как меняется общее число школьников в Латвии?

— «Оккупантская» политика поддержки семей с детьми 80-х годов дала Латвии такой мощный демографический толчок, что численность латышских школьников росла вплоть до 1998 года, и только с приходом в школу первых детей, рожденных уже в период независимости, стала непрерывно уменьшаться. В ближайшее время, однако, ожидается некоторый прирост, а потом длительная стабилизация численности школьников, что связано с вовлечением в обучение детей, рожденных в «тучные годы» до экономического кризиса.

Что касается русских школ, то их до сих пор ликвидировали с размахом, далеко выходящим за рамки ухудшения демографической ситуации. Самоуправления ликвидировали русские школы так усердно, что среднее число учащихся в уцелевших школах с 2008 года начало расти: в 2015 году до 490 учеников на школу против 211 в латышских школах.

В результате даже начальное образование на русском языке стало недоступным в большинстве сельских регионов, за исключением Латгалии. К 2015 году в Риге сосредоточилось 58% всех русских школьников. Вместе с Даугавпилсом эта цифра составляет 71%, что накладывает на эти самоуправления особую ответственность за сохранение образования на русском языке. Но я ответственного подхода не вижу. На 2002 год в Риге было 69 латышских школ и 81 русская школа (вместе с частными), на 2008 год 71 и 72, на 2011 — 69 и 58, на 2015 год — 69 и 53. В 2008 году в школах нацменьшинств Риги имелся в среднем 521 ученик, в 2015 году — уже 684. До нашумевшего недавно критерия министра Шадурскиса — 800 учеников — осталось совсем немного.

Непропорционально быстро сокращается и число учителей в русских школах — в 1,5 раза за 10 лет. В русских школах на одного учителя приходится 9 учеников, в латышских — только 6.

- Какие еще диспропорции в латвийской образовательной системе вам удалось найти?

— Все даже просто перечислить трудно. Ну, например, представительство нацменьшинств среди студентов 20% при 38% среди населения и 27% в возрастной группе 20-24 года. Неграждан среди студентов лишь 3% при 7% в соответствующей возрастной группе.

Обучающихся на русском языке в вечерних школах только 26% при 38% нацменьшинств в населении, в средне — технических учебных заведениях — 5% против 26% нацменьшинств в возрастной группе 16-18 лет.

В 1989 году нелатыши по удельному весу лиц с высшим образованием опережали латышей на 40%, преимущественно за счет приезжих специалистов. В 2011 году они по этому показателю уже отстают на 9%. Поэтому всю «заботу» о конкурентоспособности наших детей нужно рассматривать исключительно, как подавление конкурента административными методами.

Настоящее исследование — еще одна попытка донести этот вывод до латвийской и международной общественности.

- И последний вопрос. Все информационные агентства, сообщая о появлении на свет вашего исследования, включили в него фразу: «Бюро по защите Сатверсме ранее включило ЛКПЧ в число организаций, получающих финансирование от России». Сумму назвать можете?

— Наша контрразведка может спать спокойно, ибо на это исследование никто не выделил ни копейки. Единственным источником его финансирования является социальный бюджет Латвии, откуда выплачивается моя законно заработанная пенсия по старости.

 

Русские портреты в Латвии

ЛАТВИЯ