riga
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

В Саласпилсском мемориальном комплексе прошли памятные мероприятия.
BaltNews.lv

Саласпилсский неконцлагерь: латышские историки предлагают свою версию

Презентация в Военном музее на минувшей неделе книги «За этими воротами стонет земля. Саласпиллский лагерь 1941-1944» была обставлена как политическое мероприятие: авторам прислала письмо премьер Лаймдота Страуюма, спикер Инара Мурниеце выступила лично.

Подмена понятий

Коллективный труд известных историков — Карлиса Кангериса (руководитель комиссии по изучению документов КГБ ЛССР), Улдиса Нейбургса (научный директор Музея оккупации) и Рудите Виксны призван заполнить пробел, образовавшийся в результате, как сказано в русском резюме книги, «созданных лживых представлений советской пропаганды», которые «в том или ином виде вошли в научный оборот, и даже по сей день оказывают свое влияние на исторические исследования и общественную мысль».

Ученые изначально отвергли материалы Чрезвычайной республиканской комиссии Латвийской ССР — как ангажированные. Зато досконально изучали немецкие источники.

Судите сами: глава «Саласпилсский лагерь в дискуссиях нацистской администрации» занимает 15 страниц — а раздел «Евреи» всего 3 страницы! Тогда как именно 1800 обреченных на смерть еврейских узников возводили лагерь в страшную первую военную зиму, и только во время этого «строительства» их погибло более половины.

Претендующий на полноту фолиант отличается весьма своеобразным визуальным рядом. Там, к примеру, можно найти фотографии вполне жизнерадостных мускулистых парней, занятых физическим трудом. Есть и снимки переданных за колючую проволоку описей продуктовых передач: масло, шпроты, бисквиты.

А вот чего нет, так это приведенных в выпущенной еще 5 лет назад книге рижского русского историка Влада Богова «Приговоренные нацизмом. Концлагерь Салапилс: забытая история» фото трехъярусных нар-стеллажей, груд металлических банок с изображенным черепом, полуистлевшего скелета матери, обнимающей в могиле ребенка…

Фотографии из архивов Чрезвычайной комиссии говорят сами за себя — и потому не укладываются в новую историческую «концепцию», которая, опять-таки, очень рельефно изложена самими авторами в русском резюме:

«Саласпилсский лагерь никогда не был подчинен управлению концентрационных лагерей, и от такого подчинения Полиция безопасности и СД в Латвии всегда стремились уклониться… На Саласпилс распространялись правила распорядка Полицейских тюрем, Трудовых воспитательных лагерей и суда СС, отличавшихся от правил концентрационных лагерей». Да просто диссиденты у Гейдриха и Гиммлера работали!

Массовое умерщвление в Саласпилсе советских военнопленных, осуществлявшееся в «Шталаге-350», также скрупулезно исследованном В.Боговым, не нашло отражения в книге Кангериса-Нейбургса-Виксны. Хотя попавшие в гитлеровскую неволю солдаты Красной Армии гибли также и при строительстве лагеря.

Отмечено лишь, что пленные «искусственно связывались воедино с созданным в Саласпилсе лагерем для гражданских лиц, многократно увеличивая число заключенных и умерших людей». Но гранитная фигура непокоренного воина РККА все равно останется в Саласпилсе — смерть уравняла и военных, и штатских.

Служим СД?

Весьма странное впечатление оставил также раздел «Охрана». Во-первых, для 431-страничной книги 3 с небольшим листа — прямо скажем, непропорционально. А все потому, что это как раз там содержится неприятное обстоятельство: руководили охраной бывшие офицеры довоенной Латвийской армии. Однако имя главаря саласпилсских душегубов, старшего лейтенанта Конрадса Калейса фигурирует в основном тексте только… 1 раз!

Уж казалось бы, что проще: взять уголовное дело, рассматривавшееся в начале прошлого десятилетия Генпрокуратурой ЛР, и выяснить, что это была за персона, и что подвигло национальных офицеров, воспитанных на идеалах генерала Балодиса, записаться в заплечных дел мастера. Но, ссылаясь на показания свидетелей по делу Калейса, авторы тщательно обходят самого обер-палача.

Зато подчеркивается, что «многих мужей из охраны «команды Арайса» самих арестовывали», охранники «старались стрелять мимо бегущих заключенных», а когда жена приезжала навестить мужа, то «за пачку папирос охранники по-тихому его выпускали в лес на день погостить».

«Возможность выживания выше 90%»

На стр. 130 бегло упоминается: «В 1944 году, когда ликвидировали Саласпилсский лагерь и расстреляли советских военнопленных, трупы были сожжены. Это осуществила Специальная команда 1005-B…»

Учитывая, что немцы отправили в топку и документы учета по Саласпилсу, численность уничтоженных там людей доподлинно установить не удастся никогда. Но официальная латвийская версия ныне утверждает: «За время существования лагеря общее число умерших и убитых заключенных как минимум могло достигать от 912 до 1302 человек».

Максимальной цифрой называется 1952, плюс «более 1500» погибших при «походах смерти», когда бывших саласпилсцев гнали пешком по зимним дорогам Польши в конце 1944 — начале 1945 годов.

Тем не менее, вот оптимистическая до цинизма формулировка: «Возможность выживания выше 90%».

Раздел «Газовые камеры» в оригинале так и находится за кавычками. То есть — авторы книги в их существование не верят. Хотя и указывают, что уже во время Гамбургского процесса, проходившего в демократической ФРГ в 1950-1951 гг., «появились утверждения, что в самом Саласпилсском лагере были созданы газовые камеры, находившиеся в печи лесоматериалов под землей».

Но «на суде эти утверждения… доказать не удалось». Однако, как же тогда интерпретировать приведенные в книге В.Богова емкости с несомненно ядовитым содержимым, о чем свидетельствует немецкая маркировка с черепом?

Как и с концлагерем Саласпилс в целом, репрессивные органы оккупированного Остланда, надо понимать, подбирались из неких гуманистов: «Полиция безопасности и СД в Латвии применение газовых машин не считало выгодным и эффективным. Возможно, они также мало использовались, ибо свидетельства об их функционировании очень недостаточны и иногда маловероятны».

Появись такая книга, к примеру, во Франции — ее авторам была бы уготована публичная обструкция. Однако в Латвии своя историческая политика, главная задача которой — противостоять «традициям советской идеологии».

Потому и проведенной фондом «Историческая память» выставке «Угнанное детство» в книге Кангериса-Нейбургса-Виксны приписан «дезинформационный характер». Хотя, казалось бы, как опровергнуть тех, кто сам ребенком побывал за колючей проволокой?

Загрузка...

Сюжеты