riga
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Фрагмент картины Ильи Глазунова "Вклад народов нашей страны в мировую культуру и цивилизацию". 1980 г. Париж. Штаб-квартира ЮНЕСКО.
© http://glazunov.ru

Мнение: латвийская русская школа не сохранится без воспитания национального самосознания

В редакцию BaltNews.lv обратился экс-депутат Сейма Латвии, доктор педагогики Валерий Бухвалов с предложением публикации его статьи, в которой он делится своими размышлениями о будущем русского образования в Латвии. Главная мысль: борьба за русской школы - это не только массовые акции. Необходима концепции сохранения национального самосознания.

«Кто имеет, тому дано будет и приумножится,
а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет».
(Мф. 13, 12)

На протяжении всех лет после восстановления независимости Латвии, в русской диаспоре продолжаются процессы самоорганизации — создаются новые общества, фонды и проекты, формируются новые направления работы, что-то уходит в небытие, кто-то прекращает активную общественно-культурную работу, кто-то появляется в ней с новыми идеями.

Несмотря на постоянную динамику общественной активности, качество культурно-образовательной работы, направленной на воспроизведение русского самосознания остается невысоким — как в школьном образовании, так и в общественной работе. Ощущается острый дефицит примеров позитивного опыта воспитания русской идентичности у детей и молодежи. Зато примеров негативного опыта достаточно.

В начале мая 2015 года были опубликованы результаты исследования, которое проводилось в девяти русских школах в разных регионах Латвии, среди 65 учеников средней школы (15-19 лет) и 20 учителей. Главный результат — подростки не ощущали себя ни русскими, ни латышами. Они — русскоязычные. Основная ценность в обучении на родном языке для учеников заключалась в возможности изучить русский язык и литературу. Кроме того, для многих из них просто легче учиться на родном языке. Для части школьников важно и то, что в школе соблюдались русские праздники и ритуалы.

К политикам они относились враждебно, а к СМИ — настороженно, к гражданству потребительски, а к знанию государственного языка подходили исключительно с позиции удобства и выгоды. Часть учеников оценивали билингвальное обучение крайне негативно — им сложно было учиться на неродном языке. Те, кто им владел лучше, были настроены к билингвальному обучению более положительно. Качество обучения в школе они считали низким.

Конечно, выборка из 65 учеников с научной точки зрения не является объективным показателем, но тенденция налицо. Их не интересовала политика, они смотрели на мир через товарно-денежные отношения. Вот подлинные результаты реформы-2004 русских школ — превратить наших детей в русскоязычных, безразличных к родной культуре и общественной жизни потребителей.

Что касается культурной самоидентификации участников исследования — русскоязычный, то это педагогическая ересь.

Нет русскоязычных, как нет латышскоязычных, англоязычных в системе культурной идентификации.

Культурная идентификация не происходит по языку, она происходит на основе духовно-культурных ценностей мировоззрения. Проведенное исследование показало, что у опрошенных учеников таких ценностей скорее всего нет. За прошедшие два года не было принято никаких мер для улучшения выявленной в исследовании ситуации.

Вот она — бездуховность школьного образования, приводящая к воспитанию космополитизма у детей, прямая демонстрация того, что под современной латвийской русской школой нет никаких концептуальных оснований. Что же удивляться тому, что в нынешних протестах против дальнейшей латышизации русских школ учащихся очень мало?

Если ребенок не является носителем ценностей русского самосознания как опоры для своей национальной идентификации, и такой опорой становится только язык, то это низкокачественное образование, что понимают и сами дети.

Хорошо бы и защитникам русских школ понимать, что требование сохранения обучения на русском языке в школьном образовании нужно связывать с требованием воспитания русской идентичности детей. Мы — за школу русской культуры с выбором языков обучения! Только такая автономизация школы научна и обеспечивает воспитание русской идентичности. Сам по себе выбор языков обучения без их взаимосвязей с культурами — это инструмент космополитизации молодежи ради утопии глобализации.

Одно из свидетельств идейной нищеты в дискурсе о защите школьного образования на русском языке — недостаток концептуальных оснований для проектирования долгосрочной стратегии и тактики сохранения русской школы с перспективой создания русской культурной автономии.

Какие идеи сегодня активно обсуждаются и главное хоть как-то технологически прорабатываются? Протестные акции, автономизация школ и… пока все. Другие идеи лишь упоминаются, нет их серьезного обсуждения даже в социальных сетях, не говоря уже об организации тематических диалоговых площадок. А там, где присутствует дефицит идей, там отсутствуют значимые практические результаты.

К тому же люди разобщены, в социальных сетях встречаются комментарии, авторы которых сетуют, мол, нас всего-то двое-трое, да и свободного времени у нас почти нет, что мы можем обсуждать и тем более делать?

Вспомним, что первых славянофилов было всего семь человек, но они запустили в середине XIX века серию дискуссий в прессе и в салонах по сравнению «старого» и «нового», анализу проблем тогдашнего русского общества с русскими традициями. Этот путь оказался весьма плодотворным: в процессе сравнительного анализа рождались оригинальные идеи, которые проводились сквозь призму православного учения, как духовной основы русских традиций.

Православное учение стало краеугольным камнем, на котором в результате многолетней дискуссионной и проектной работы была создана концепция сохранения русского самосознания. В славянофильскую концепцию, наряду с прочими, вошли и интересные идеи по воспитанию культурной идентичности у учащихся в школе.

А что является краеугольным камнем защиты русских школ, на основе каких концепций предпринимаются попытки поиска идей? Пока только правозащитная концепция. А, что разве других концепций не существует? А кто пытается искать новые идеи на основе других концепций? Или вы верите в то, что без опоры на концептуальные основания можно решать сложные социокультурные проблемы, в том числе и защиту русских школ? Если верите, то это заблуждение или самообман, как известно, практика без теории слепа. Достаточно почитать комментарии в фэйсбуке, чтобы убедиться, что защитники испытывают острый дефицит идей.

Зачем нужна какая-то концепция, если вам кажется, что все просто — бери плакат «Реформа — бред, реформе нет!» и участвуй в протесте? Чем больше протестантов, тем быстрее отменят задуманный бред. Вы серьезно в это верите? А можно узнать основания вашей веры? Вы верите, что русофобия, на которой вырос задуманный властями бред, способна отказаться от собственной ненависти, испугавшись количества протестующих?

А известно ли вам, что против ненависти есть только одно средство защиты — любовь, оформленная в совокупности исторически проверенных социокультурных форм, обеспечивающих защиту от ненависти. Такая совокупность строится на основе одной или нескольких концепций и требует длительного времени для воплощения. Нет, нет, до выборов в сейм точно не успеем, а что будет потом, если сейчас нет никакого концептуального планирования? Это главное опасение многих простых защитников — чтобы протестная кампания не превратилась в предвыборную, после которой наступит тишина.

Почему нужны концептуальные основания для защиты русских школ? Концепция — это совокупность принципов и технологий для сохранения ценностных смыслов, в том числе и в школьном образовании.

Без концепции невозможно планировать стратегию и тактику защиты русских школ. Проведение отдельных разовых мероприятий возможно и без концепций, но длительной кампании — невозможно. А то, что разовые протесты проблему не решат — ясно уже сегодня, и нужно готовить длительную защитную кампанию. Поэтому необходимо организовать поиски идей для защиты русских школ на основе разных социокультурных концепций и, например, славянофильская концепция может сильно помочь общему делу.

Одна из проблем русского общества XIX века заключалась в добровольной ассимиляции значительной части образованного слоя.

Представители дворянства по собственному желанию становились носителями западной культуры, французский язык был официальным языком общения высшего света.

Беда была в том, что литературным русским языком эти люди владели слабо. Что и понятно: ведь читали они преимущественно французские издания, тогда как русских традиций не знали и относились к ним с пренебрежением. Даже о русской жизни они узнавали из французских газет и журналов, что часто приводило к искаженному восприятию реальной ситуации.

Славянофилам удалось не только затормозить процесс добровольной ассимиляции дворянства, но и сформировать большой интерес у образованного слоя к русской истории и культуре.

Тем самым, славянофилы показали, что даже добровольную ассимиляцию можно затормозить, что русская история и культура нисколько не уступают западным, что общество так же, как и отдельный человек активно воспринимает просвещение. Более того, общество нуждается в просвещении, и общественное мировоззрение играет существенную роль в продвижении новых идей в практику жизни. Сработал педагогический принцип, сформулированный К.Д. Ушинским: «Не важно, чему будем учить, важно кто это будет делать и самое главное — как».

Кстати, не только славянофилы разработали механизмы поиска новых идей. Такие механизмы создавались в русской истории неоднократно, например, земские соборы, творческие группы философов и писателей, общественных деятелей. Но именно работа славянофилов оказала огромное влияние на мировоззрение тогдашнего образованного российского общества. И сами славянофилы принимали активное участие в работе «Общества любомудрия», заседаниях кружка Д. Веневитинова, салонных дискуссиях и дворянских собраниях.

Одним из условий их успеха явилось то, что они предложили новые идеи развития общественной жизни, оформленные на основе русских традиций. Образованное общество было удивлено открытыми славянофилами возможностями развития на основе собственных исторических традиций, о которых многие просто не догадывались, ибо не знали ни самих традиций, ни механизмов их развития.

Славянофилы показали пути поиска идей для будущего в собственном прошлом, не отвергая при этом всего лучшего из западного опыта.

Успех славянофилов обеспечивался многолетними объективными исследованиями, публикуемые результаты создавали информационные потоки в газетах, журналах, салонных диспутах, и это преображало мировоззренческие доминанты у читателей и слушателей. Для поиска новых идей и компромиссов на основе исторических традиций славянофилы создавали рабочие группы, которые формировали информационные потоки с помощью сборников статей, газет и журналов. По инициативе и при участии славянофилов были изданы «Сибирский сборник» (Т. 1, 1845), «Московский сборник» (Т. 1, 1852), публиковались журналы «Москвитянин» и «Русская беседа» (1856-60), газеты «Молва» (1857), «Парус» (1859), «Москва» (1867-68), «День» и другие.

Славянофилы не только создали концепцию сохранения русского самосознания, но и активно участвовали в практическом продвижении своих идей. А.И Кошелев, Ю.Ф. Самарин, В.А. Черкасский в губернских комитетах и редакционных комиссиях вырабатывали основные положения крестьянской реформы 1861 года. Они ставили перед собой задачу — не допустить освобождения крестьян без земельных наделов: это привело бы к появлению пролетариата. Но их усилия только отчасти увенчались успехом — удалось достигнуть лишь частичного компромисса между интересами помещиков и крестьян.

Но и такой компромисс — несомненный успех для носителей православного мировоззрения, которое исключает революции и бунты, стремится к компромиссам на принципах духовной любви, через переговоры и дискуссии, к поиску практических моделей.

Православное мировоззрение славянофилов с доминантами духовных идеалов стало тем, что согласно евангельскому высказыванию необходимо иметь, чтобы еще дано было. И мы видим, что славянофильский анализ культурно-исторических событий российской истории в контексте проявления духовных идеалов и стал ведущей технологией создания славянофильской концепции. И этот подход Иван Васильевич Киреевский закрепил в принципе духовной цельности, без соблюдения которого невозможно подлинное понимание исторических событий, как и определено в святоотеческой истине — история есть отражение духовной реальности.

Реализация этой концепции привела к тому, что постепенно увеличивалось число тех, кто начинал интересоваться славянофильскими идеями, включался в их обсуждение и даже в подготовку социокультурных проектов. Духовные идеалы, оформленные в концепции, начали свое воплощение в новых формах бытия — кому дано было, у того и приумножилось.

 

Загрузка...

Вадим Авва. Ни слова о любвиРусские портреты в Латвии
Читаем стихи на русском Дипломатический клуб

ЛАТВИЯ