riga
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Яков Плинер.
© В.Бухвалов

"Мы в своём праве: у трети латвийцев родной язык - русский. И мы платим налоги". Вопросы Плинера Шадурскису

Экс-депутат Сейма трех созывов, доктор педагогики Яков Плинер, чья школа "Эврика" находится в сложной ситуации из-за действий МОН, решил публично задать вопросы министру Карлису Шадурскису. BaltNews.lv предоставляет ему слово.

Яков Плинер,
доктор педагогических наук,
экс-депутат сейма ЛР

Как известно, власти ЛР заявили о волюнтаристском решении – фактически полном переводе обучения детей нацменьшинств, начиная с детского сада, на латышский язык обучения.

Почему? Ведь с 2004 года, после введения в нелатышских средних школах билингвального образования (пропорция 60:40), чиновники МОН, не проводя серьёзные научные исследования, утверждали: «Всё хорошо прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо!» И знания инородцами латышского языка улучшаются семимильными шагами, и знания физики, химии, биологии, математики… на должном уровне.

Врали! Иначе зачем же ломать билингвальную систему преподавания, которая с 2014 года была внедрена и в основной школе. Кстати, насколько мне известно, в США от билингвального образования уже отказались; не оправдало себя.

Увы и знания латышского языка у наших детей не столь блестящи, как нам хотелось бы, и результаты централизованных экзаменов у абитуриентов год от года не улучшаются, а наоборот — что подтвердилось и в 2017 году.

Мне неизвестны сравнительные публикации МОН ЛР о результатах сдачи централизованных экзаменов за курс средней школы по латышскому языку представителями титульной нации и инородцами с 2012 года, когда этот экзамен уравняли для латышей и нелатышей.

Мне также неизвестны публикации МОН ЛР о проценте поступления на бюджетные места в государственные вузы этих же двух категорий жителей Латвии. Это значит, что такие публикации для нынешней власти невыгодны. Не будут же они сами доказывать, что «король-то голый».

К сожалению, правящие политики действуют по принципу: чем хуже, тем лучше. Они игнорируют и Сатверсме ЛР, и Рамочную конвенцию Совета Европы, которую сами же подписали и ратифицировали, и Декларацию о правах ребёнка ООН.

Известны также рекомендации Совета по безопасности и сотрудничеству в Европе в области образования нацменьшинств: учебные предметы в основной школе изучать на языках нацменьшинств; в средней школе — на этих языках осваивать значительную часть предметов.

Известны ли эти документы политикам и чиновникам МОН? Конечно. Получается — "А Васька слушает, да ест"…

Министр К. Шадурскис (Vienotiba), национал-радикальные депутаты вроде бы пекутся о знании нашими детьми и внуками государственного языка. Так почему до сих пор не подготовили нужное количество квалифицированных учителей латышского для школ нацменьшинств? Тайна сия покрыта мраком.

Наукой доказано, что 25% детей обладают выдающимися способностями к изучению языков; их без особого ущерба можно обучать не только на латышском, но и на китайском. А что делать с остальными 75-ю процентами? Кто дал право К. Шадурскису лишать их будущего? Родители? Педагоги? Сами дети? Нет и ещё раз нет. Конституционный суд ЛР в 2005 году допустил пропорцию 60:40, но никак не 90-95% на госязыке. Забыли? Вряд ли. Просто игнорируют, как и международные документы, хотя решение Конституционного суда имеет силу закона.

До ульмановского переворота (15 мая 1934 г.) в Латвийской Республике действовал закон об образовании нацменьшинств, подписанный первым президентом ЛР Янисом Чаксте 8 января 1919 года. Он был на тот момент самым демократичным в Европе. Школы работали на 8-и языках. Дети хорошо изучали и знали латышский язык. При МОН ЛР работал департамент национальных школ с отделами русских, польских, еврейских, немецких школ. Руководители этих отделов имели высокий статус. За ними было закреплено право совещательного голоса на заседаниях КМ ЛР, когда рассматривались вопросы образования и культуры нацменьшинств.

Прообраз такого устройства продумывался министром образования ЛР А. Пиебалгсом в начале 90-х годов прошлого века. По его поручению, с учётом опыта первой Латвийской Республики, мною было разработано Положение об отделе национальных школ на 12 и на 6 штатных единиц. В урезанном виде отдел работал год и два месяца, но под давлением националов, министр эту структуру упразднил.

А я, посчитав, что то, что в организации образования второй Латвийской Республики правильно, то не ново, а, что ново, то неправильно, ушёл из МОН по собственному желанию и совместно с учителями и родителями в 1993 году создал частную школу, которую власти пытаются сегодня задушить.

Школа Латвии должна быть единой, но не единообразной. Потому-то я и поддерживаю борьбу РСЛ и Штаба защиты русских школ за автономию системы образования нацменьшинств в Латвии; за сохранение и развитие школ национальных меньшинств и конкретно русской школы. Ведь 96% учащихся, осваивающих программы образования национальных меньшинств, разговаривают в семье на русском языке. Для более трети латвийцев, независимо от национальности, русский язык является родным языком. Эти люди платят налоги. На эти налоги содержатся школы. Нам чужого не надо, но и своего отдавать нельзя. Мы в своём праве.

И в заключение я задаю вопросы К. Шадурскису.

1. Сколько квалифицированных учителей латышского языка не хватает в школах Латвии? Почему не хватает и когда они будут подготовлены?
2. Преподавать билингвально и только на латышском — большая разница. Какую судьбу планирует министр для тысяч учителей, кто не сможет преподавать на высоком латышском?
3. Каков процент нацменьшинств учится на бюджетных местах в государственных вузах Латвии?
4. Не думает ли господин Шадурскис, что он ведет страну к сегрегации? Школы на латышском языке для латышей и на латышском для нацменьшинств — это нонсенс, сегрегация, от которой давно отказались в ЮАР и в США (отдельных школ для белых и черных в этих странах нет).

Вопросы заданы. Будут ли ответы?

 

Загрузка...

Сюжеты