riga
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

В 1965 г. по инициативе доктора Блюгера и под его руководством в Латвии был создан Центр гепатологии.
© фото их архива

Тайны и парадоксы академика Блюгера

Выдающемуся латвийскому врачу-инфекционисту и ученому с мировым именем Анатолию Федоровичу Блюгеру сегодня исполнилось бы 90 лет. И хотя его с нами нет уже почти десять лет, но его многочисленные ученики и коллеги не только помнят своего учителя, но и, по признанию многих, частенько сами «проверяют себя по Блюгеру».

Врач, учитель, оратор

— После окончания войны, когда латышская медицина понесла большие потери, образовалась пустота. В те годы учиться в Рижском мединституте начали наши будущие профессора и академики, которые в последующие годы и создавали латвийскую медицину 21 века.

Они стали нашими наставниками и лидерами научной медицинской мысли, — так начал свое выступление Президент Латвийского общества врачей Петерис Апинис на конференции в рижской больнице «Бикур Холим», посвященной памяти академика Анатолия Блюгера.

В актовом зале больницы, в возрождении которой в 1992 г. он принимал самое активное участие, собрались ученики академика, соратники, коллеги, друзья и близкие. Петерис Апинис, хорошо знавший Анатолия Федоровича, напомнил, как тот, будучи выходцем из Украины, в разговоре с коллегами-латышами всегда старался говорить по-латышски — чтобы воспользоваться возможностью улучшить знания языка. Именно поэтому Петерис, в свою очередь, выразил желание выступать на русском — в память о своем уважаемом коллеге:

— Среди столпов латвийской медицины и науки академик Блюгер занимает особое место. Будучи прекрасным врачом-клиницистом, ученым, основателем Центра гепатологии, в котором проходили стажировку молодые врачи из разных республик Союза, он был еще и прирожденным организатором здравоохранения, как сейчас бы сказали — менеджером, долгие годы успешно возглавляя Ученый совет Латвии.

Важно и то, что еще в 70-80-е годы он заложил своеобразный международный мост между советской и западной наукой, благодаря чему мы и сегодня чувствуем себя свободно, поскольку все еще хорошо говорим на русском языке на профессиональные темы, мы читаем то, что пишут в научных журналах наши русские коллеги-медики, мы продолжаем с ними общаться и дружить.

Уж коль коллеги академика заговорили о русском языке, надо добавить, что А.Ф. Блюгер был еще и оратором от Бога, он говорил очень красивым литературным языком, излагая сложные научные вещи простым, но очень образным слогом. Студенты заранее занимали места на его лекции в аудитории, чтобы сидеть поближе и не пропустить ни одного слова. Послушать Блюгера в студенческую аудиторию частенько приходили и уже практикующие врачи, сейчас это уже легенда…

1975 г. Академик и его молодые коллеги.
© фото из архива
1975 г. Академик и его молодые коллеги.

Академик А. Блюгер, в советские годы внесший огромный вклад в развитие отечественной гепатологии — науке о болезнях печени, был автором 500 научных публикаций, более 20 авторских свидетельств и 50 книг.

По его учебникам до сих пор учатся не только будущие медики в Латвии, но и в других странах. Анатолий Федорович подготовил 100 (!) докторов и кандидатов медицинских наук, многие из которых сегодня успешно работают в Латвии, России, Белоруссии, Казахстане…

Доктор Блюгер был автором более 500 научных публикаций, 20 авторских свидетельств и 50 книг по медицине.
© фото автора
Доктор Блюгер был автором более 500 научных публикаций, 20 авторских свидетельств и 50 книг по медицине.

В кабинете больницы «Бикур Холим», где на протяжении 15 лет доктор Блюгер принимал больных, сегодня работает опытный врач-терапевт Татьяна Рязанова.

Доктор-терапевт Татьяна Рязанова.
© фото автора
Доктор-терапевт Татьяна Рязанова.

Она тоже поделилась воспоминаниями о своем учителе и старшем коллеге:

— В те годы я была еще совсем молодой и вряд ли понимала, с каким человеком меня столкнула жизнь. Доктор Блюгер первым в Латвии начал лечить гепатит С, я с ним ходила на обходы, он позволял мне осматривать больных, проверять анализы, смотреть побочные эффекты. Само по себе это было крайне интересно, я получила огромный опыт. Но для себя я подсмотрела у академика очень важную черту: ему было неважно, кто был его пациент — деятель высокого ранга или самый простой человек.

Анатолий Федорович у постели больного всегда держался очень добродушно, говорил легко и приветливо. И я для себя тоже полностью приняла эту модель общения с пациентами. Доктор Блюгер никогда не отказывал в помощи и совете нам, своим коллегам, за что мы все его очень любили и безмерно уважали…

Парадоксы академика и тайны печени

От себя добавлю, что мы, журналисты, помним Анатолия Федоровича еще и как прекрасного рассказчика, знающего массу удивительных историй, большинство из которых происходило с ним самим. Сама я впервые познакомилась с академиком в 2003 году, когда пришла к нему домой для интервью. Но тогда я даже не догадывалась, что этот небольшого роста пожилой человек с серыми проницательными глазами, станет не только героем моей статьи, но и моим большим другом, и мудрым учителем. Я попросила академика в свободной форме рассказать о себе, о родителях, учебе, карьере, в общем — о жизни. Включила диктофон… и пожалела, что взяла только одну кассету.

За всю свою более чем тридцатилетнюю журналистскую практику, мне еще ни разу не попадался такой потрясающий рассказчик! О своих родителях, детских шалостях, увлечениях, студенческой жизни он рассказывал с такой страстью и упоением, что ему мог бы позавидовать даже Том Сойер. Потом мы перешли к более серьезным темам, связанным с его научной и медицинской деятельностью. Но и опять скучно не было! Даже не знаю, кто еще мог бы так увлекательно рассказывать о печени и инфекционных болезнях, как это делал академик Блюгер…

И вот, что интересно, рассказывая, он сам задавал вопросы, часто опережая меня, но делая это в очень деликатной форме. Вот как это выглядело: «Если бы вы меня спросили, как наши морфологические исследования поменяли существующие до этого представления о структуре и функциях печени, то я бы вам ответил…» и далее следовала развернутая информация о работе команды ученых Гепатологического центра под его руководством. Такая форма интервью, да еще в блестящем исполнении Анатолия Блюгера, была настоящим подарком для любого журналиста.

На прощание он дал мне почитать одну из своих книг — «Тайны и парадоксы печени». Так вот, скажу вам, я проглотила ее за один вечер — с огромным интересом! И тот, свой первый газетный очерк, посвященный судьбе этого выдающегося ученого, врача и во всех отношениях удивительного человека, с которого у нас с ним и началась большая дружба — я по аналогии озаглавила: «Парадоксы Блюгера». Материал получился большой — на всю газетную полосу. И вот, когда я уже дописывала последний абзац, то судорожно начала осознавать, что заголовок никак не вяжется с содержанием. Ну не было в этом человеке парадоксов, не было! По натуре он был очень организованной, яркой и незаурядной личностью, в нем было все удивительно гармонично и четко систематизировано. Но с другой стороны — не пропадать же хорошему заголовку? В итоге родилась концовка: «Вот такой он — академик Блюгер. А где же парадоксы, спросите вы? Так они же все были там — в печени…».

Герой моего очерка, которому я принесла свой материал на согласование, дойдя до этого последнего абзаца, с удивлением посмотрел на меня: «А вы молодец! Я читал и все думал, как же она выкрутится?.. Вообще, очень хорошая статья получилась, спасибо!»

И в огонь, и в воду

На протяжении следующих трех лет я сделала с Анатолием Федоровичем еще пару-тройку любопытных интервью на медицинские темы, но и помимо этого мы с ним периодически созванивались, обмениваясь новостями, обсуждали самые разные злободневные темы. И я очень быстро привыкла советоваться с ним по любым проблемам. Он как никто другой умел заражать окружающих своим оптимизмом, фантастической энергией. Да что скрывать, академик Блюгер обладал невероятным обаянием, если хотите, магнетизмом, не поддаться которому просто было невозможно… За ним хотелось идти и в огонь, и в воду. Причем, по первому зову. Думаю, со мной согласятся сотни и сотни людей, которые его знали и любили, также как я.

2005 г. Анатолий Федорович дома в своем кабинете.
© фото из архива
2005 г. Анатолий Федорович дома в своем кабинете.

В 2006 году, за полгода до его 80-летнего юбилея, мне удалось уговорить академика сесть за написание книги воспоминаний, в подготовке которой мне довелось принять самое активное участие. Это отдельная история, как мы с ним писали мемуары, можно сказать, это был театр одного актера и одного зрителя. Слушая под включенный диктофон яркие, очень образные и эмоциональные рассказы А. Блюгера о детстве, юности и зрелых годах, я как будто видела наяву того неугомонного маленького мальчика, который шалости ради спрятал в печке резиновые калоши зашедшего к ним в гости знакомого фельдшера. Или того студента Московского мединститута, который не побоялся вступить в спор с экзаменующим его профессором.

Поразительно, но в свои без малого 80 лет Анатолий Федорович помнил абсолютно все имена и фамилии — и своих приятелей, и даже друзей брата, соседей, одноклассников, учителей. Причем, не только своих учителей, но и отцовских, когда тот в бытность студентом учился в Новороссийском мединституте и о которых он знал только по его рассказам! Память у у академика была просто невероятной!

Он мог без запинки назвать десятки номеров телефонов своих знакомых, в чем мне периодически доводилось убеждаться самой.

Это было что-то непостижимое! Бог одарил его талантами, которых с лихвой хватило бы еще на десяток-другой человек. Писать с ним мемуары было легко и необычайно интересно.

После того, как я расшифровывала и отшлифовывала надиктованное им накануне, академик сам распечатывал тексты на своем принтере. Он не скрывал гордости, что ему удалось на старости лет освоить компьютерные премудрости, с удовольствием пользовался электронной почтой и интернетом. Через два месяца таким образом он надиктовал мне всю свою длинную жизнь, а у меня появилось ощущение, что я и сама прошла вместе с ним по всем этим волнам его феноменальной памяти.

Частенько он просил меня выключить диктофон, когда речь шла о чем-то сокровенном, что он, будучи человеком щепетильным, не хотел бы подвергать публичности. Так, он догадывался, кто был автором 29 анонимок, написанных на него накануне защиты его докторской диссертации, и отправленных в ЦК, КГБ, Госконтроль, Минздрав, ВАК, а также каждому из 19 членов Ученого совета. Но в книге о своих догадках автор все же решил не писать, щадя чувства анонима и его родных. В том 1964 г. А. Ф. Блюгеру, который тогда уже был проректором мединститута, шили аморалку.

— Автор анонимки уверял, что я не пропускаю мимо себя в институте ни одной юбки. На специально собранную весьма представительную комиссию пригласили для беседы нескольких моих знакомых дам, упомянутых анонимом, — диктовал мне герой скандала.

— И что — ни одна не призналась?— не удержалась я от любопытства.

— Да, бог с Вами! В чем они должны были признаваться?— смущенно взмахнул руками академик, но на всякий случай все же закрыл дверь в соседнюю комнату, чтобы не дай Бог его супруга Нина Алексеевна ненароком не услышала что-то, что могло бы ее расстроить…

Смеха вообще было много, потому что рассказчик иногда, что называется, входил в раж и подкреплял свои слова весьма выразительными жестами. В таких случаях он дергал меня за плечо, чтобы я оторвалась от записей и в лицах посмотрела, как все происходило.

— А теперь вы спросите меня, как они нас за это отблагодарили? Спросите-спросите! А вот так! — и академик яростно подносил к моему носу крепко сложенную фигу.

Когда он рассказывал, как ему однажды на собрании в мединституте не давали слова, чтобы ответить на несправедливую критику, после чего в перерыве он схватил декана за лацкан пиджака, мне таки пришлось встать в позу того бедного декана, чтобы прочувствовать всю глубину негодования, охватившего моего собеседника. В общем, как вы понимаете, это был театр мимики и жеста…

Вспоминаются смешные эпизоды, но было и много печальных. С очень тяжелым сердцем Анатолий Федорович рассказывал мне о смерти своей первой жены Тамары, она умерла от рака в совсем еще молодом возрасте, ей едва исполнилось 34 года. Он не смог ее спасти… А когда он перешел к воспоминаниям, посвященным семье, детям и внукам, передо мной был счастливый отец и дедушка. Он с большой любовью и нескрываемой гордостью рассказывал о своих дочерях и сыне, о своей дружбе с каждым из них. У Анатолия Федоровича — семь внуков, так вот, он про каждого рассказал в подробностях, отмечая их достоинства, какие-то особые, свойственные только им качества.

Под сонату Солнечной долины

Вообще, это было его отличительной чертой, вспоминая о своих сокурсниках, а в еще большей степени — о своих коллегах по работе, академик более всего беспокоился, как бы ему про кого-нибудь не забыть и, тем самым, не обидеть человека. Мы много раз возвращались к уже написанным страницам, чтобы хоть пару слов дописать еще о ком-то из тех, кто с ним вместе работал, или хоть что-то сделал хорошее для него.

Самые его любимые и наиболее часто используемые определения при этом были: блистательный (ученый, оратор, диагност и пр.), интереснейший (человек, собеседник, личность и т.д.), исключительно порядочный и т.п. Он был весьма щедр на положительные эпитеты, если речь шла о достойных людях, которыми он восхищался, любил или безмерно уважал. И таких в его жизни было море. Рассказывая о закадычных друзьях, Анатолий Федорович перечислял по именам их детей, внуков, помнил, где они учились, и где сейчас живут и работают.

Меня, конечно, это поражало до глубины души…

На кассетах у меня сохранилась даже запись блиц-концерта, устроенного однажды академиком, когда мы говорили с ним о его увлечении музыкой. Узнав, что я не слышала его любимую сонату «Солнечной долины», Анатолий Федорович стремительно бросился в другую комнату, где стоял рояль, откинул крышку и заиграл — с упоением и страстью. Как и все, что он делал в этой жизни. Вот таким образом, под музыку и жесты, смех и слезы, сквозь радости и печали, через три месяца мы с ним прошли вместе его длинный жизненный путь. Даже сейчас, спустя десять лет, когда я с огромным удовольствием перечитала несколько глав из его книги, названной автором «Время: за и против», я опять поразилась многообразию талантов, которыми Бог наградил этого удивительного человека…

Последняя книга академика Блюгера - его воспоминания "Время: за и против".
© фото автора
Последняя книга академика Блюгера - его воспоминания "Время: за и против".

Проверка по Блюгеру

Его уход из жизни в июле 2007 года стал для меня большой личной утратой… За пару дней до этого мы созванивались, я беспокоилась о его здоровье, очень хотела навестить. Анатолий Федорович посетовал на мучительную боль в спине, сказал, что она его совсем доконала.

Голос у него был уставший, печальный: «Аллочка, обещаю, вы меня еще навестите, я позвоню обязательно…» Это был наш с ним последний разговор. Через два дня я узнала, что его не стало. Но, признаюсь, до сих пор я так до конца и не могу привыкнуть к этой мысли. Всегда столько жизни и энергии было в этом человеке, что ну никак не вяжется его образ со смертью…

Но живы еще сотни и сотни людей, для которых доктор Блюгер был учителем, спасителем, другом. Очень важным в жизни человеком. Нас действительно много. Когда мы встречаемся случайно или по какому-то поводу, то сразу узнаем друг друга по особому блеску в глазах, который появляется, если вдруг прозвучит имя Блюгера. Так было, когда я пришла на интервью к профессору Людмиле Виксне.

Увидев в ее кабинете на стене большой портрет академика, мы обменялись с ней тем самым, все понимающим взглядом, в котором читались одновременно и теплота, и грусть, и тихая радость от того, что судьба свела нас с таким прекрасным человеком.

Таким же теплым светом при имени Анатолия Федоровича загорались глаза и у другой его любимой ученицы, тоже профессора — Байбы Розентале, и у профессоров Романа Лациса, Яниса Кейшса, Яниса Ветры… Вот и на вечере его памяти главный врач больницы «Бикур Холим» Рашель Шац с невероятным теплом и грустным юмором рассказывала о том времени, когда она работал под его руководством.

Доктор Шац была инициатором открытия музея академика в больнице и мемориальной доски на фасаде больничного здания, также по ее инициативе были изданы сборник научных публикаций и интервью А.Ф. Блюгера и воспоминания о нем его друзей и коллег. Мы помним вас, Доктор!

Мемориальная доска А. Ф. Блюгеру на фасаде больницы "Бикур Холим".
© фото автора
Мемориальная доска А. Ф. Блюгеру на фасаде больницы "Бикур Холим".
Загрузка...

Вадим Авва. Ни слова о любвиРусские портреты в Латвии
Читаем стихи на русском Дипломатический клуб

ЛАТВИЯ