riga
Литва
Эстония
Латвия

Русские портреты в Латвии

Епископ Альберт и князь Владимир.
© коллаж BaltNews.lv

Латвийский город назвали в честь русского князя, родственника епископа Альберта?

У основателя Риги епископа Альберта был родственник на Руси. Вдвоем они хотели превратить Ригу в мост между Западом и Востоком.

Древнерусский князь Владимир Псковский, двоюродный дед знаменитого князя Александра Невского, был участником проекта «Ливония», дружил с епископом Альбертом, работал судьей в Видземе и предотвратил кровопролитную войну между Ригой и Полоцком.

Сама жизнь научила князя Владимира Псковского смотреть на жизнь иначе, чем многих других правителей: ни он, ни его брат — знаменитый князь Мстислав Удалой, не унаследовали княжеств. Получалось: род знатен, слава большая, а земли нет. Только благодаря влиятельным родственникам, Владимир княжил в мелких древнерусских городках, потом сумел стать князем Пскова, присоединившись к одной из двух групп, боровшихся за лидерство на Руси.

Впрочем, псковский престол в то время среди князей котировался слабо: в городе всё решало вече, а князь имел не намного больше власти, чем лев, сидящий в клетке. Князь Владимир, однако, начал дерзновенно проводить самостоятельную политику.

В 1212 году он выдал замуж свою дочь за ливонского рыцаря Дитриха — брата основателя Риги епископа Альберта. Князь Владимир Псковский и епископ Альберт хотели не только породниться через брачный союз храброго рыцаря и русской княжны, но и Ливонию с Псковской землей сблизить.

Русский князь, видимо, рассуждал так: новгородцы с заморскими гостями торгуют, а у Пскова пути к морю нет. Но ведь теперь заморские гости рядом. Не так уж и далек путь до Риги. А значит, будут мир и торговля — появится богатство, станет Псков равен Новгороду, не будет на Руси города богаче Пскова.

Псковское вече, однако, самостоятельности князя Владимира не потерпело. Потребовало: «Вон из города!» Обиженный Владимир вынужден был уехать в Ригу и попросить убежища у своего влиятельного родственника.

Приехал князь как раз к войне. В то время у Полоцкого княжества с епископом Альбертом был договор: двинские ливы, как и до прихода крестоносцев, должны платить Полоцку дань. Договор, как водится, не выполнялся. Полоцкий князь назначил епископу Альберту встречу в Латгалии, в православном городе Ерсика. Епископ, естественно, явился не один, а со всем войском, какое смог мобилизовать.

Положение крестоносцев в то время было весьма сложным, ливонский хронист писал, что «страх был повседневный и внутри и извне из-за коварных и злоумышленных начинаний ливов и эстов, желавших зла тевтонам и городу Риге».

Во время встречи в городе Ерсика полоцкий князь, как писал тот же хронист, «вышел из себя и, угрожая предать огню все замки Ливонии, а вместе и самую Ригу, велел своему войску выходить из замка». Однако католический священник Иоанн и Владимир Псковский убедили полоцкого князя не начинать войну.

К словам ливонского хрониста можно добавить, что католический священник вряд ли мог иметь сильное влияние на полоцкого князя. А вот к равному себе по знатности потомку Рюрика полоцкий князь мог и прислушаться.

Не исключено, что Владимир Псковский просто объяснил своему тезке (полоцкий князь тоже именовался Владимиром), какие выгоды сулит проект «Ливония», ведь масштабная и стабильная торговля с Западом приносила бы Полоцку больше доходов, чем малая и нерегулярная дань от малочисленных ливов. То есть использовать Ригу как мост между Западом и Востоком, было бы выгоднее, чем сбросить крестоносцев в море.

В результате, был заключен мир, гарантировавший свободу торговли между жителями Полоцка и жителями Риги и союз против Литвы.

Епископ Альберт предоставил князю Владимиру Псковскому должность фогта (наместника и судьи) в одной из областей Ливонии. В научной литературе распространена версия, что через много лет возникший в этих местах город назвали Вольмар (Валмиера) именно в память о «короле Вольдемаре» (ливонский хронист Генрих, не знавший слова «князь», не мудрствуя лукаво, именовал полоцких и псковских князей королями).

В хронике Ливонии говорится, что католические священники Алебранд и Генрих послали новому фогту хлеб и дары. Известно также, что Владимир и его дружина принимали участие в успешном походе против вторгвшегося в Ливонию вождя литовцев Стексе.

Однако не все ливонские немцы были столь дальновидны, как епископ Альберт. Когда глава Ливонии отправился в командировку в Германию, епископ германского Ратцебурга (в Ливонию этот деятель прибыл как паломник, обещавший способствовать распространению христианства), и католический священник Алебранд начали кампанию против Владимира. Алебранд обвинял фогта в коррумпированности. Владимир, как писал хронист, не остался в долгу, заявив: «Надо будет мне, Алебранд, поуменьшить богатство… в твоем доме».

Надо учесть, что описавший те давние события ливонский хронист Генрих не имел права изображать ливонских немцев в плохом свете в сравнении с иноверцами. Оттого и возникает вопрос: насколько были обоснованы обвинения в коррупции? Ведь известно, что Владимир княжил на Руси в разных городах. И, если во Пскове у него однажды возник политический конфликт, то в жадности его не обвиняли никогда.

Более того. В научной литературе встречаются утверждения, что святые благоверные князь и княгиня ржевские Владимир и Агриппина — это как раз князь Владимир Псковский и его супруга, ибо в последние годы жизни Владимир был князем не только Пскова, но и Ржева. То есть утверждается, что Владимир и его супруга были причислены к лику святых, а это никак не могло произойти с мздоимцем.

Как бы там ни было, но не сработавшись с «коллегами», князь Владимир уехал из Ливонии и вернулся в Псков.

В 1217 году Владимир участвовал в знаменитой Липецкой битве, причем, в составе победившей коалиции. Пока он участвовал во внутрироссийских разборках, эсты совершили набег на Псков и разграбили город. Пришлось Владимиру ответить ударом на удар и участвовать в войне на ливонской земле. Он не только занял эстский городище Оденпе, но и взял в плен своего собственного зятя, ливонского рыцаря Дитриха.

Парадокс: буквально через несколько лет двести новгородских дружинников героически погибнут, защищая другой эстский город — Юрьев от немецких крестоносцев. Воистину верно, что в политике нет вечных друзей, а есть лишь вечные интересы, и вчерашний враг может быстро превратиться в союзника.

Что же касается правления в Пскове князя Владимира — то в последние годы его жизни произошло улучшение отношений между Псковом и Ливонией — упорный русский князь всё-таки добился своего.

 

 

 

Загрузка...

Вадим Авва. Ни слова о любвиРусские портреты в Латвии
Читаем стихи на русском Дипломатический клуб

ЛАТВИЯ