riga
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Частная школа нацменьшинств в Риге.
© BaltNews.lv

Образование на русском: как большие дяди мстят маленьким детям за свое "поруганное детство"

Сейм принял поправки к законам «Об образовании» и «О всеобщем образовании», которые означают уничтожение школьного образования на русском языке и превращение русских школ Латвии в латышские школы для русских детей. BaltNews.lv публикует полный текст интервью нашего автора, которое частично уже появилось в социальной сети Facebook.

Депутаты всех латышских партий в Сейме в едином порыве проголосовали «За». Президент поправки провозгласил. Но задумался ли кто-то из них о реальных последствиях своего решения?

О том, чем может обернуться для страны обучение только на государственном языке и о других «тонкостях» пресловутой реформы образования, мы расспросили талантливого педагога, председателя правления латвийской ассоциации "Развивающее обучение", члена президиума Международной ассоциации "Развивающее обучение" Бронислава Александровича Зельцермана.

Вместо предисловия

«Год назад министерство образования и науки МОН называло 2 реформы. Первая — компетентностная. Вторая — "оптимизация". В сентябре вдруг, по неким политическим причинам, заговорили о Третьей "реформе". Компетентностная, по замыслу, наиболее близка к понятию «реформа», так как заявлено изменение и содержания, и технологии обучения. Вместе с тем, в проведении и реализации много методологических, методических, психолого-педагогических ошибок.

Вторая — «оптимизация» — это не "реформа", а экономическая оптимизация сети школ, которая должна провалиться по понятным основаниям.

Третья — политическая. Не "реформа". Не имеет никаких оснований, кроме политической Цели. Может быть реализована, если ей не будет противопоставлена политическая воля — профессионализм и организационное взаимодействие различных субъектов образования на русском языке».

Бронислав Зельцерман

Вольному воля

- Бронислав Александрович, может быть, ничего страшного в этой реформе нет, и русские дети уже привыкли к латышской речи на уроках, к латышским учебникам, и легко воспримут окончательный перевод школьного образования на государственный язык?

Бронислав Зельцерман.
© LETA
Бронислав Зельцерман.

— Этот вопрос уже много раз обсуждался в профессиональной среде, и вывод один: да, можно хорошо учить билингвально, но это подходит не для всех детей. Да, можно билингвально, но надо, чтобы в начале — хотя бы до 12 лет, до подросткового возраста — был родной язык, который в международный документах называется «материнский». И на международном уровне никто по этому поводу с нами не спорит.

Есть же хорошие примеры — такие, как мои ученики, которых я знаю с двух лет, а сейчас им уже по 30-40 лет, и 65% из них великолепно работают с латышским языком в латышской среде. Еще лучше они работают в Риге в англоязычной среде. И при этом русский язык у них великолепен.

А если мы возьмем тех моих выпускников, которые только что закончили университет (а это первые ученики, кто попал под билингвальное обучение), то они признаются, что у них в вузе только первые полгода были определенные трудности в базовых предметах. Так что мое профессиональное мнение, что даже в том виде, в котором она была — то есть, не самая удачная методика преподавания билингвально — она давала свои хорошие результаты всего при двух условиях: лояльное отношение педагога к детям и хорошее отношение детей к педагогу.

При таких условиях у среднего хорошего ребенка в вузе нет проблем. Но в классе всегда были и есть 10% неуспевающих. И если начинать их обучение с 1-ого класса еще и на неродном языке, их результаты еще более ухудшаться, и процент неуспевающих увеличится. Почему никто это не исследует? Ведь таким образом мы закладываем достаточно неприятные для себя перспективы. Это же маргинализация общества!

В школе ему тяжело, в ПТУ тяжело, на работе тяжело… И куда они пойдут? Это же понятно. А на Комиссии по образованию говорят: «У нас будет сильная воля, вы будете говорить на нашем языке!» Они откровенно это говорят, не задумываясь над тем, как это возможно, какой ущерб их решение принесет детям и, кстати, им самим. Риски кто-нибудь просчитывает?

- Ну, а зачем им это нужно? Какие цели они преследуют на самом деле, если оставить демагогию по поводу консолидации общества и конкурентоспособности русских детей?

— Это чистой воды реваншизм. Вот вы нас 50 лет, а мы теперь вас…

Государственный заказ

- Некоторые родители пытаются найти спасение в частных школах, но и они обязаны перейти на государственный язык! Почему? Потому что получают какое-то финансирование от государства или потому что выдают аттестаты государственного образца?

— Вот это хороший вопрос, и ответ на него мы будем искать в суде, потому что с точки зрения международного права, у частных школ должно быть право обучать детей на том языке, который заказывают их родители. У нас заказывают на русском языке.

Но в чем сложность? Родители при этом хотят, чтобы их дети получили документ латвийского образца, потому что с документом об окончании латвийской школы можно поступить в любой вуз ЕС. А у наших ребят очень хорошие результаты, и они посылают свои документы в Лондон, Париж, Нью-Йорк, и их берут в лучшие вузы.

Если же мы будем заниматься по российской программе и выдавать аттестат российского образца, то могут возникнуть определенные сложности при поступлении. При выборе латвийской программы обучения частная школа должна получить лицензию, аккредитацию, и аккредитация дает возможность государственной дотации. Аккредитация дает право выдавать документ об образовании. А дотация составляет 60 евро в месяц на одного учащегося.

По Риге оплата в школе самоуправления 350-400 евро на ученика. Таким образом государство выделяет на учащегося в частной школе примерно одну шестую от этой суммы. И при этом Шадурский говорит: «Частная школа выполняет заказ государства». На что мы отвечаем: «Да, на 60 евро, в остальное не лезьте». Ну, еще на учебники дают деньги, и Рижская дума — на завтраки и обеды. Хотя мы же понимаем, что это перераспределение наших же налогов.

- По официальной версии билингвальное образование прошло на «ура»

— У меня есть результаты исследования (мы сравнивали контрольные работы в 5-ом-7-ом классах в 2004/2005 учебном году и сегодняшние), которые говорят, что даже билингвальное образование привело к ухудшению качества знаний у наших детей, что уж тут говорить о том, что будет, когда физика и химия в 7-ом классе будет преподаваться только на латышском?

- Получается, Шадурскис и компания только на публику заявляют о том, как радеют за конкурентоспособность русских детей, а сами радуются, что качество знаний снижается?

— Поэтому, повторюсь, надо просчитывать последствия для наших детей, и нас это больше должно волновать, а наших, так сказать, оппонентов, должны волновать риски, которые они как-то недоучитывают.

Материнская плата

- Так в чем спасение для тех малышей, которые через 2 года пойдут в 1-й класс?

— Если добрый учитель латышского языка, то ничего страшного не будет. Во главу угла я ставлю отношение педагога к детям, так как дети очень остро реагируют на учителя: к ним хорошо — и они хорошо. Но сколько таких педагогов?

При этом есть добротные методики английского, французского, немецкого. Но все они базируются на том, что родной язык — русский. Когда к шести-семи годам хорошо сформирован словарный запас родного языка, к нему присоединяется первый иностранный язык.

У меня дети с хорошими способностями к языкам заканчивали 12 класс с пятью языками. С 4 лет начинался английский, латышский язык мы вводили с 5 лет, а уже в 5-ом классе дети сами начинали просить следующий язык. В 9-ом-10-ом добавлялся еще один иностранный язык. Итого 5 языков, но один за другим, они не должны конкурировать.

Противоположный пример: родители считают, что нужен латышский язык и отдают ребенка в латышский детский садик. В школе ребенок начинает одновременно писать двумя шрифтами: слово по-русски, слово по-латышски. И речь такая же разорванная, когда на латышском языке у ребенка в голове какое-то слово есть, а на родном языке нет.

Мы сейчас с моими бывшими ученицами проводим интересный эксперимент. Они вышли замуж за латышей и договорились с мужьями, что первые четыре года у их детей языком общения будет русский, а потом они начнут вводить латышский. И никаких проблем сейчас нет, дети отлично разговаривают в мамой по-русски, а с папой по-латышски. И все проходило естественно и спокойно.

Можно это? Можно. Нужно это? Нужно. Если во главу угла ставят ребенка. Но ведь даже родители этого не понимают.

Меня однажды пригласили для обсуждения в одно интернет-сообщество, в котором на 600 комментариев обсуждался вопрос: «Как безболезненно отдать ребенка в латышскую школу?» Я сначала хотел написать свой комментарий, а потом воздержался, потому что понял, что заклюют! Это же телега впереди лошади! Вы сначала определитесь — а зачем вы это хотите? И Карлиса тоже никто не может жестко спросить: «А зачем ты это делаешь?»

Клятва Гиппократа

- Неужели никто не спрашивает? Ну он же говорил там что-то про конкурентоспособность русских детей и интеграцию общества, про укрепление государственности и расцвет экономики, про демократию и что-то там еще. Только русские школы и тянут страну назад

— Вот эта его реформа ну уж никак не работает на эти три цели: конкурентоспособность, патриотизм и сплочение. Покажите мне какие-нибудь исследования, подтверждающие его аргументы! Нет, ну конечно, бывает, когда отдельные журналисты с какого-то там испугу или не с испугу приглашают девятиклассников на передачу в студию, и те им рассказывают, как все замечательно.

Но, во-первых, я знаю, что эти же самые девятиклассники говорят до студии и тем людям, которым они доверяют, а во-вторых, есть дети, которые тоже не понимают. И есть русские директора школ, которые не понимают. И есть русские директора, которые понимают, но делают то, что им скажут, за свою тысячу с хвостиком зарплату и свое кресло.

С моей точки зрения, для детей опасны и те, и другие. Кстати, то же самое и с педагогами. Директора осуждаешь в большой мере, учителя — в меньшей мере. Учителям вбивают в голову, что они госслужащие. Но есть же своя, учительская «клятва Гиппократа» — не навреди. Если ты не понимаешь, что вредишь, то тебя надо как непрофессионала выгнать с работы, а если ты понимаешь и делаешь — это что? Многое, конечно, зависит и от родителей. Но и родители не понимают до конца, потому что столько лет идет пропаганда.

- Ну а что делать бедным родителям? Вот сидит мама рядом со своей дочкой-третьеклассницей и переводит ей все задания из учебника. Да, ей не нравится, что дочка не может учиться на родном языке, но она понимает, что у нее нет выбора

— Я вам сейчас скажу, что делать. У меня есть принцип: дети должны выполнять уроки в школе. Только три раза за 5 лет я слышал от невестки, что ей пришлось делать с моим внуком дома уроки. Потому что нас учили одним образом, а дети могут учиться другим образом, по другому учебнику. Им, когда родитель начинает переводить и «помогать», то я не знаю, что с ребенком происходит — он, может быть, совсем другому учиться, чем хотел учебник и учитель. Я уже не говорю о других, более принципиальных вещах — о стоимости времени.

После школы ребенок должен заниматься дополнительно (робототехника, математика, языки, спорт), а не сидеть вместе с мамой и переводить учебник. Как одна моя знакомая активистка перевела все учебники и сидит со своими тремя детьми делает уроки.

- Тут самое время задать вопрос собственно о реформе образования, потому что она-то как раз подразумевает, что домашние работы должны быть сведены к минимуму. Как бы вы прокомментировали содержание этой реформы?

— Я различаю опасность последствий. У меня из тех трех так называемых реформ компетентностная — на третьем месте. Во-первых, потому, что она не нанесет такой вред, какой нанесет языковая и оптимизация.

Что касается оптимизации, то тридцать лет тому назад в Советском Союзе обсуждался вопрос выживаемости сельских школ, и я участвовал в этом исследовании. В результате этого исследования был сделан вывод: стране нужно сельское население как таковое, которое бы выполняло в государстве определенную функцию.

И сегодня я бы признал исследование по оптимизации, если бы оно было проведено Институтом социально-экономических проблем Латвии, который бы сказал, что столько школ, сколько есть сейчас в сельской местности, много, и поэтому давайте будем ориентироваться на средние или большие города. Создадим такую систему образования, которая потихонечку давала бы сельскому населению возможность рассасываться из своих хуторов в большие города, где строились бы крупные комплексы, обеспечивающие сельское хозяйство.

Вот под это делать оптимизацию, а не под те странные основания, которые, я боюсь, многие не понимают: давайте считать, что школа не должна быть меньше 500 учеников. С моей точки зрения, ну не может это быть основанием! Это бомба замедленного действия. Если мы считаем, что школа должна быть центром сохранения культуры, то она должна быть.

 

 

Загрузка...

Русские портреты в Латвии
Читаем стихи на русском Дипломатический клуб

ЛАТВИЯ