riga
Литва
Эстония
Латвия

Интервью

Инна Давыдова, Элина Букша, Павел Колесников.
А.Малнач

Инна Давыдова: Музыканты крутили пальцем у виска и говорили, что я сумасшедшая

Наверное, в Латвии нет ни одного настоящего ценителя классической музыки, который не знал бы Инну Давыдову и основанный и возглавляемый ею Фонд Германа Брауна. 19 февраля этому музыкальному агентству стукнет 20 лет. И если уж в наше неспокойное, изменчивое время отмечаются такие даты, впору говорить о деле всей жизни. И говорить с восторгом.

- С каким настроением готовитесь встретить 20-летие основанного и возглавляемого вами музыкального агентства Фонд Германа Брауна?

— С хорошим настроением (после некоторой паузы и с грустью в голосе). Действительно с хорошим. Но это не бездумная, чистая радость, которая мне, пожалуй, свойственна. Здесь осознанное чувство того, что раньше мы называли чувством глубокого удовлетворения, и это важно, когда дело касается рабочего юбилея, каким является 20-летие Фонда Германа Брауна. Одно дело просто устроить праздник, а другое — подвести некоторые итоги.

20 лет — значимая дата, хотя впереди будет и «25», и «30» — эти цифры быстро промелькнут одна за другой, время убыстряется. Но 20 лет — это серьёзно, особенно учитывая, что это было время огромных перемен, невероятных изменений и социальных катаклизмов. Это было время бесконечных экзаменов, и мне кажется, что я их выдержала. В этом смысле я подхожу к этой дате с чувством выполненного долга.

Чем ближе к концертам, приуроченным к юбилейной дате, тем меньше я буду думать о долге и итогах; тем больше — о чистой радости, развлечении, удовольствии, о том, как я буду веселить и радовать публику, как сохранить баланс между широкой аудиторией и высоким вкусом, чтобы не снижать градус того предложения, которым мы всегда славились. Творческие задачи, радость предвкушения общения с публикой и раздачи подарков — а я очень люблю раздавать подарки — вытеснят всё остальное. Но сейчас, за месяц до юбилея, я могу со спокойной душой сказать — пройден огромный путь, есть на что оглянуться, хотя обычно я не оглядываюсь.

Александр Сладковский (второй слева, далее - направо), Инна Давыдова, Ирина Долженко, Вадим Репин у концертного зала "Дзинтари".
© А.Малнач
Александр Сладковский (второй слева, далее - направо), Инна Давыдова, Ирина Долженко, Вадим Репин у концертного зала "Дзинтари".

Пойдём наверх

- И что же подарит Фонд Германа Брауна публике на своё 20-летие?

— Мне хотелось создать такую концепцию концерта, в которой был бы итог, мне ведь самой интересно посмотреть на что-то из того, что сделано. А с другой стороны, чтобы была заявка наперёд. Я придумала форму — концерт в трёх отделениях, где каждая из частей соответствует одному из фестивалей, которые проводит Фонд Германа Брауна. У нас три фестиваля — WinterFest (зимний), Avanti! (весенний) и ARTissimo (летний) — и столько же частей в концерте, каждая со своей логикой.

Естественно мы пойдём наверх — на ARTissimo, потому что концерты, которые проходят летом более масштабные по охвату публики, в них всегда меньше строгого, больше жизнерадостного и весёлого развлечения. В третьей части концерта это будет главным. Но для меня самой важнее всего вторая часть — Avanti!, в которой будет выступать наша творческая молодёжь. Конечно, не все. Мы не можем их всех представить: и рамки концерта этого не позволяют, и уровень у них должен быть соответствующий. Но я очень рада, что творческая молодёжь, в том числе и та, что уже полностью оперилась и вышла на международную сцену, примет участие в нашем юбилейном концерте.

Это, прежде всего, пианист Вестард Шимкус и скрипачка Элина Букша. С Вестарда началась моя работа с молодыми музыкантами, мы с ним познакомились, когда у меня ещё агентства не было. А Элина Букша — это мой большой друг и моя гордость. Как и Даниил Булаев, который тоже будет участвовать в этом концерте. А наравне с ними и более молодые. Будет очень интересная программа.

- А кроме молодёжи, кого увидит публика?

— Всех не перечислишь, но я назову двух своих больших друзей, с именами которых связана моя профессиональная музыкальная жизнь не только директора агентства и художественного руководителя наших фестивалей, но и как музыканта. Это Анатолий Сафиулин, с именем которого связаны самые первые достижения Фонда Германа Брауна. Он пел в первом организованном фондом концерте, и я не могла бы представить день рожденья фонда без этого гостя, с него всё начиналось. И это Ирина Долженко, замечательная певица и блестящий камерный музыкант, с которой судьба свела меня в 1991 году. Мы обе были ещё девчонками.

- То есть вы будете выступать как концертмейстер на юбилее фонда?

— Обязательно. И с Ириной, и с Анатолием. Но буквально чуть-чуть. Я не хочу превращать этот вечер в свой концерт, и у меня слишком много других обязанностей на этом празднике.

- Это будет концерт сольных выступлений? Без оркестра?

— С оркестром, конечно. Будет фестивальный оркестр. И Долженко, и Шимкус, и Букша будут выступать с оркестром. Например, Букша будет играть Поэму для скрипки с оркестром Шоссона. Она здесь никогда её не играла.

- Наконец-то я услышу в живом исполнении одно из своих любимых произведений

— Да ещё и в каком! Кроме того, в третьем отделении выступит потрясающий музыкант — и это одна из наших заявок наперёд — король цыганской скрипки, всемирная знаменитость Роби Лакатош. Он согласился приехать на наш концерт, украсить его своей игрой и своей фактурой. В будущем я обязательно приглашу его в Латвию с полным составом единомышленников, а в этот раз он приезжает со своим другом-цимбалистом, и они будут играть всякие штуки. У нас заготовлены сюрпризы, о которых я говорить сейчас не буду, но будет неожиданно и очень здорово.

- А почему вы выбрали для юбилейного концерта Национальный театр?

— Очень красивое здание, красивый зал. Мы делали там несколько концертов. Например, знаменитый камерный оркестр Il Giardino Armonico выступал на сцене Национального театра. И там же мы отметили юбилей Моцарта.

- В такой барочной шкатулке.

— Даже в рококошной, может быть. Национальный театр немного меньше, чем опера. Мне как музыканту всегда были милы маленькие залы, потому что камерная музыка нуждается в более интимной обстановке. Национальный театр, конечно, не камерный зал, и 700 мест не 200, но всё устройство этой шкатулочки располагает к задушевности гораздо большей, чем, скажем, сцена и зал Латвийской Национальной оперы. Мне хочется, когда я буду стоять на сцене и рассказывать о своих друзьях-музыкантах, иметь этот особый контакт с публикой.

Элина Букша, Георгий Осокин, Инна Давыдова.
© А.Малнач
Элина Букша, Георгий Осокин, Инна Давыдова.

Опережаем мейнстрим

- Пожалуй, оттолкнусь от этого сравнения двух театров с точки зрения масштаба. Население Латвии непрерывно сокращается за счёт массовой миграции. Чувствует ли Фонд Германа Брауна сужение круга слушателей?

— Думаю, не только за счёт того, что уезжают, хотя и в этом одна из причин. Дело в том, что уезжают люди активного возраста, люди профессионально подготовленные. Это не те, кто едут собирать клубнику, а врачи, учителя — интеллигенция. Мы это, конечно, чувствуем, и это началось довольно давно. А с другой стороны, предложение стало гораздо более широким, чем оно было даже десять лет назад. Несравнимо более широким.

Мы как агентство во многом опережаем мейнстрим. Так было, когда мы открыли агентство. Так было, когда я предложила публике цикл «Городу и миру», который спустя 15 лет превратился в Dzimušie Latvijā («Рождённые в Латвии») — один в один моя идея, но уже без меня. И так было с очень многими вещами. Так было с юрмальским концертным залом «Дзинтари», в который я пришла 18 лет назад, а музыканты крутили пальцем у виска и говорили, что я сумасшедшая. Так было и когда я агентство открывала. Мы всё время идём впереди. А за нами уже проторенный путь. Мы ломаем лёд. И спустя 20 лет…

- За вами идёт уже целый караван государственных и частных концертных организаций.

— Да, именно так. Когда мы начинали, ничего этого не было.

- Не получается ли так, что теперь, когда за вами пошли эти крупнотоннажные суда — один фестиваль Балтийские музыкальные сезоны чего стоит

— Уже не будем говорить о нём как о крупнотоннажном. И они-то как раз не показатель. Они делают то же самое, что и я.

- В том-то и дело! Возникает ощущение, что вас как бы вытесняют, или вам самой приходится уходить в поисках каких-то новых ниш куда-то на окраины академической музыки с очень серьёзным смещением в сторону музыки неакадемической.

— Я бы так не сказала. Если мы посмотрим список концертов, то академическая музыка составляет те же 80%, как это было и 20 лет назад. В этом смысле ничего не меняется. Но меняются формы. Только так ты и можешь развиваться — изменяясь.

Те, кто идут за нами, делают то, что, как им кажется, принесёт им успех на том же поприще, на котором мы уже всё сделали. Может быть, я даже готовлю более широкую публику к восприятию того, что делают уже другие. Мне самой это уже не интересно, я пошла куда-то дальше, а публика уже привыкла к тому, что ей предлагалось когда-то, и на этот спрос находится предложение. Как-то так этот механизм работает.

В этом нет ничего плохого. Мне ведь важно самой развиваться, делать то, что я сама считаю существенным. И сейчас я занимаюсь тем, что не сделает никто другой — это музыкальное образование публики.

Не брать готовую

- Это то, что у вас называется «Новая филармония»?

— Да, и этого никто не делает. Просто некому. А это самое главное. То, с чего я когда-то начинала, когда ещё училась в консерватории. Надо готовить новую публику, а не брать себе готовую, которой с каждым годом будет всё меньше…

- Разве тем же самым не занимается ЛеНеСОн — специальная программа Латвийского Национального симфонического оркестра для маленьких слушателей?

— Это верно, но и ЛеНеСОн, и другие подобные программы больше ориентированы на латышскую аудиторию. А потом, так как к этому делу подходит Фонд Германа Брауна, к нему не подходит никто сегодня в Латвии.

- Вы и рассказываете о музыке, и даёте музыкальные иллюстрации?

— Я рассказываю и играю, придумываю сочетания аудиовизуальных рядов. Это такой авторский мультимедийный проект.

- И какие темы вы поднимаете в рамках «Новой филармонии»?

— В прошлом году это был «Бах — властелин музыки», «Шопен — баллада о романтизме», «Русский альбом». В этом году будет второй том «Русского альбома», «Бетховен — 360 градусов», «Роберт и Клара: ШУМАН LOVESTORY», «ЧАПЛИН МУЛЬТИМЕДИА». Это оригинальный подход и нестандартные темы. А самое главное, что этот цикл концертов-лекций предназначен и посещается целыми семьями и всеми поколениями — от 5 до 85. Вот это меня поражает.

- И это востребованное предложение?

— Да, у нас аншлаги. Многое можно увидеть и узнать из интернета, но здесь очень важен эффект присутствия и сиюминутности.

Редкий случай

- Уезжает публика, но уезжают и музыканты.

— Да, и это очень большая проблема. Это тоже началось давно. Но мне бы не хотелось залезать в дебри образования, как и касаться тяги молодёжи становиться профессиональными музыкантами. Всё меняется.

Смотрите, теперь нет конкурса как такового. Раньше, чтобы поступить в музыкальную школу существовал конкурс. В моё время это был сумасшедший конкурс, а теперь даже лучшие из лучших не претендуют на статус звёзд. И это не с тем связано, что их меньше рождается. Просто у родителей другие приоритеты, учат другому нынче. Музыкальная школа — уже не самое главное. В других направлениях уходят таланты. А в музыкальную школу приходят ребята очень разного уровня, а значит, и дальше эта градация сохраняется. Плюс к тому произошла смена преподавательского состава. Это очень сложная тема.

- Что сейчас превалирует в мотивации родителей, отдающих своих детей в музыкальную школу?

— За одними детьми родители идут потому, что видят у них склонность или азарт. Но азартных детей, которые умирают, как хотят играть на каком-то музыкальном инструменте очень мало. А вот музыкальные наклонности встречаются гораздо чаще. И не будем забывать, в какой стране мы живём. Латвия — уникальная страна в смысле интереса к музыке и уважения к музыканту как к профессионалу.

- Даже в ущерб другим профессиям и сферам деятельности.

— Исключительно. Второй такой нет. Даже у наших соседей — в Эстонии и Литве — близко такого нет, как в Латвии. Нам очень повезло. Круг интересующихся музыкой очень широкий. Многие идут в музыкальные школы по склонности, но очень немногие готовы всецело сосредоточиться на этом.

Я знаю семьи, которые готовы вложить в ребёнка все средства, чтобы тот стал великим музыкантом. Как правило, это семьи, в которых родители не музыканты. Им кажется, что музыкальные успехи их ребёнка зависят от средств, вложенных в его обучение: чем больше, тем выше успехи. А я думаю, что здесь всё работает несколько по другим законам.

- Количество не всегда перерастает в качество?

— Бывают удивительные случаи, когда в музыкальных семьях совершенно обычные дети или становятся музыкантами или нет. И бывает наоборот, когда в совершенно немузыкальных семьях распускаются вдруг невероятной красоты музыкальные цветы. Такие, как, например, Даниил Булаев или Элина Букша. А Вестард из музыкальной семьи — повезло. Или Осокины, например. Семья музыкантов. Редкий случай.

 Александр Сладковский, Инна Давыдова, Вадим Репин в к/з "Дзинтари".
© А.Малнач
Александр Сладковский, Инна Давыдова, Вадим Репин в к/з "Дзинтари".

Хочу продолжать

- Что ждёт традиционные фестивали фонда: WinterFest, Avanti! и ARTissimo?

— Они будут продолжаться. Но тоже надо думать… В мире много замечательных музыкантов, чьи имена в Латвии совершенно неизвестны. За 20 лет я открыла для латвийского слушателя сотни новых имён. Всё время открываю новые. Не потому, что они молодые, а потому что нельзя знать всё. И я хочу продолжать открывать что-то новое. И для себя, и для латвийской публики. Может быть, для себя даже больше.

Есть музыканты, которые всякий раз несут что-то новое. Такие, как Ришар Гальяно, например. Что бы он не играл, это всегда потрясение, это всегда иначе. Но тиражировать то, что звучит повсюду, что идёт на тебя с телеэкрана, мне не хочется. Пусть этим занимаются другие. Они идут по более лёгкому пути. Моя дорога — находить что-то новое.

Например, за эти 20 лет я сделала около сорока концертов струнных квартетов. Первые десять лет я была одна такая, кто приглашал в Латвию струнные квартеты. Потом этим занялись Latvijas koncerti… Когда я первый раз пригласила Токийский струнный квартет, я ходила за каждым и умоляла прийти на концерт. Я знала, что они гениальны, но мне очень трудно было пробить эту стену инерции, хотя что может быть классичнее такого состава? Зато, когда они приехали во второй раз, был аншлаг.

- Может быть, на самом деле не так уж и велик интерес к классической музыке. Артиста публике подавай!

— Или бесконечные «Времена года» Вивальди. Я это тоже понимаю. Но когда приехал Вадим Репин и предложил мне на выбор три скрипичных концерта, я взяла менее играемый концерт Прокофьева. И я горжусь нашей публикой, которая сидела и внимала — все эти две тысячи человек, что пришли на концерт в зал «Дзинтари» — как один человек его исполнению. Правда, это должен был быть ОН. Но это был Прокофьев, а не Брух и не Чайковский или Сибелиус. За что мне потом все музыканты сказали огромное спасибо.

Ждём финансирования

- Как часто записываются концерты Фонда Германа Брауна? И не думали ли вы выпустить серию компакт-дисков?

— Думали. Ждём финансирования. Наши концерты записываются часто. Правда, встают вопросы исполнительских прав, особенно если речь идёт о зарубежных исполнителях. Но, к счастью, они идут нам навстречу. У нас есть записи и Токийского квартета, и Евгения Кисина, и Николая Луганского. Всё это имеется в архиве Radio Klasika, всё живое. Мне даже недавно Кисин написал, что ведёт переговоры с Deutsche Grammophon об издании в формате диска именно нашего концерта, который он в 2010 году дал в Латвийской Национальной опере. Он тогда играл произведения Шумана и Шопена.

Так что мы думаем об этом и ждём финансирования. Это была бы прекрасная подборка. Ведь у нас есть записи музыкантов, которых уже нет. Например, Алексея Султанова. В Доме Черноголовых он играл Листа и Бетховена. Очень хотелось бы это сделать.

- А от кого вы ждёте финансирования?

— От хороших людей и щедрых организаций, которые понимают суть того, чем занимается Фонд Германа Брауна.

- А государство помогает?

— Помогает на конкурсной основе. Наша репутация и серьёзность предложений, выдвигаемых нами на конкурс, даёт нам право претендовать на эти деньги, а им — выбирать нас. Но система финансирования сейчас устроена таким образом, что само Министерство культуры не может нам помочь. А Фонд культурного капитала может.

- Вы не можете пожаловаться на невнимание со стороны государства?

— На невнимание пожаловаться не могу. Я могу пожаловаться на общий жизненный перекос в нашей стране, но это не связано с Министерством культуры. Я вижу, как работает министерство, и мне кажется, что они делают гораздо больше, чем это возможно в нынешних условиях.

- Мне кажется, государство просто из брандспойта музыкантов деньгами поливает. Такие масштабные проекты осуществляются

— Но это государственные проекты. А поскольку у нас часто бал правит Госконтроль, то и министерство может сотрудничать в основном с государственными организациями, а не с такими частными и малюсенькими агентствами, как наше. Но я бы не хотела углубляться в политику.

- Это понятно, поскольку в вашем деле важны не только музыкальные знания и интуиция, но и умение договариваться с кем только можно и даже не можно.

— Да, а это сложно. Многое держится на моём энтузиазме, умении уговаривать — не договариваться, а именно уговаривать, настойчивости и уверенности в своей правоте. Кажется, невозможно делать такую большую работу такими малыми силами. Нас в фонде всего четверо, а у нас и концерты, и лекции, и благотворительные проекты, и мастер-классы, и отбор молодых музыкантов, и выпуск компакт-дисков, и издание книг. Это огромная работа. Так что надеюсь, что второе двадцатилетие Фонда Германа Брануна пройдёт в более спокойной и стабильной финансовой ситуации, что позволит реализовать наши проекты и идеи.

Кстати, я от многих слышу, что многое из того хорошего, что происходит, происходит вопреки здравому смыслу. Но мы ведь занимаемся искусством, а в искусстве многое делается вопреки здравому смыслу. Иначе и быть не может. Особенно в музыке. Она ведь эфемерна. И в этом её прелесть. Никакая запись, никакая трансляция не заменит живого звука и живого дыхания зала.

 

Загрузка...

Сюжеты