riga
Литва
Эстония
Латвия

Интервью

Депутат Европейского парламента, сопредседатель партии "Русский союз Латвии" Татьяна Жданок.
© LETA

Татьяна Жданок: в Европейском Союзе надо установить минимальные социальные стандарты

Чтобы уменьшить разницу между богатыми и бедными, в Европейском Союзе (ЕС) надо установить минимальные социальные стандарты. Такое мнение в интервью агентству LETA высказала депутат Европейского парламента (ЕП), сопредседатель Русского союза Латвии Татьяна Жданок. BaltNews.lv предлагает читателям перевод этого интервью.

Рекомендация об установлении минимальных стандартов включена в проекты ряда резолюций, но Европарламенту до сих пор не удалось закрепить её в таком документе, который был бы обязателен для всех стран-участниц ЕС, потому что у «левых» в ЕП нынешнего созыва нет большинства, пишет ЛЕТА. По мнению Жданок, установить размер минимальной зарплаты и пенсии в ЕС в абсолютных числах невозможно, достаточно было бы установить, что минимальный доход должен быть не менее 60% среднего дохода в стране.

В интервью, которое перевел BaltNews.lv, Татьяна Жданок также рассказала о своем видении проблем и перспектив Евросоюза, "Брексита", о борьбе за право стать депутатом в Латвии, отношению к независимости Каталонии, участию в инициативах в поддержку национальных меньшинств и формированию к ней отношения как к "агенту Кремля". Вопросы задавала корреспондент агентства LETA Эмилия Козуле.

- Над какими вопросами Вы сейчас работаете в ЕП?

— В ЕП нынешнего созыва я работаю в Комитете по занятости и социальным делам. Надо сказать, что я очень разочаровалась в том, что ушла в этот комитет, поменяв на него свой предыдущий комитет.

Десять лет я работала в комитете ЕП, в ведении которого были гражданские свободы, юстиция и внутренние дела. Там результаты деятельности депутатов были лучше видны. Был принят ряд регул прямого действия, в отличие от директив, действующих через законы стран-участниц ЕС, принятые на их основании. Я там больше работала над визовыми вопросами, определяемыми регулами. Самым большим нашим достижением было включение неграждан в состав тех лиц, у которых — свободное передвижение по ЕС (за исключением Великобритании и Ирландии, у которых своя визовая политика).

В ЕП у нас, «левых», к сожалению, нет большинства для принятия таких решений, которые, по нашему мнению, вели бы к «социальной Европе», как это провозглашено в инаугурационной речи президента Европейской Комиссии (ЕК) Жана-Клода Юнкера. Настоящего содержания у этой деятельности нет.

Недавно в Гётеборге был провозглашён так называемый социальный столп. Документ был торжественно подписан, но, к сожалению, никаких реальных радикальных изменений в нынешней ситуации нет и, в ближайшее время, не ожидается.

Я баллотировалась на выборах ЕП и перешла работать в Комитет ЕП по занятости и социальным делам, надеясь работать над тем, чтобы уменьшить разницу между богатыми и бедными странами, между богатыми и бедными внутри стран. Чтобы это произошло, по-моему, в ЕС надо установить минимальные социальные стандарты.

Определить в абсолютных числах, какой должна была бы быть минимальная зарплата, невозможно; достаточно было бы установить, что минимальный доход должен быть не меньше 60% среднего дохода в стране. Эта рекомендация включена в ряд резолюций, но нам до сих пор не удалось закрепить это в какой-нибудь директиве, которая была бы обязывающей для всех стран-участниц ЕС. Наши предложения об установлении обязательного минимума доходов правые фракции до сих пор проваливали при голосовании.

Вместе с польскими депутатами мы приложили много усилий при обсуждении поправок к Директиве ЕС о служебных командировках и их последствиях в ситуации рынка труда ЕС. Предлагаемое принципиальное изменение подхода в вопросе зарплаты может ограничить свободу оказания услуг и уменьшить число случаев служебных командировок.

В дальнейшем, при направлении, например, строителя из Латвии в Швецию, надо будет платить ему не не меньше минимальной, а не меньше средней зарплаты в этой отрасли. Мы были против этого, подчёркивая, что тогда работники просто уйдут на «чёрный» рынок труда. Мы боролись также за то, чтобы эта директива не распространялась на транспортную область. Такая же позиция была и у правительства Латвии. Но вместе с Литвой, Польшей и Хорватией мы при голосовании проиграли, нас «предала» даже Эстония.

В Комитете по занятости и социальным делам мы много спорили, разрабатывая Требования к доступности продуктов и услуг для людей с инвалидностью или ограниченными возможностями. К сожалению, лоббисты добились того, что эти требования не распространяются на малые и средние предприятия, составляющие большую часть общего числа предприятий, обосновывая это слишком большими расходами при производстве подходящих инвалидам товаров (здесь речь идёт не об инфраструктуре — подъёмных устройствах, лифтах, а о доступности самих продуктов).

- Над какими проблемами работает Ваш второй комитет — Комитет по петициям? Много ли в нём жалоб из Латвии?

— К сожалению, жалоб из Латвии фактически нет. Единственная коллективная жалоба — о положении неграждан. Её рассмотрение было отложено, чтобы не оказывать влияния на латвийские, а затем и эстонские местные выборы. Надеюсь, что в начале следующего года вопрос о положении неграждан Латвии всё же будет рассмотрен.

Самыми активными подателями жалоб являются испанцы. За последние четыре года я уже трижды посетила Испанию в составе делегаций Комитета по петициям. Мы изучали экологические проблемы. Некоторые реки там уже почти пересохли, на нехватку воды влияет не только изменение климата, но и чрезмерное использование воды в сельском хозяйстве. Ряд водоёмов Галисии загрязнены, это затрудняет, например, традиционное выращивание мидий.

Только что в Комитете по петициям был доклад о нашем недавнем визите в Испанию — в связи с полученными жалобами о детях, которые были отняты у матерей во время режима Франко. Потому что те были матерями-одиночками или семьи считались неблагополучными или левоориентированными. Роды происходили преимущественно в католических родильных домах, и мамочкам говорили, что новорожденный ребёнок умер. Если рождалась двойня, один ребёнок отнимался. Таких детей были тысячи, и теперь в Испании создаётся база данных, чтобы люди могли разыскать своих кровных родственников.

В Германии, неподалёку от Дрездена, живёт национальное меньшинство — сорбы, у которых есть своя региональная партия, входящая в Европейский свободный альянс. На этой территории шведская компания в открытом карьере добывает каменный уголь, что загрязняет окружающую среду. Мы побудили сорбов обратиться в Комитет по петициям, и в феврале следующего года депутаты отправятся в командировку в Германию, чтобы на месте выяснить конкретные факты и ознакомиться с условиями жизни сорбов.

К сожалению, несмотря на многие жалобы о непоправимом ущербе для природы внутри Латвии, до Брюсселя они, не знаю почему, не доходят.

- Насколько, на Ваш взгляд, нынешняя повестка дня ЕП отвечает реальным проблемам жителей Европы?

— Считается, что 80% всех регулирований, определяющих нашу жизнь, являются регулированиями уровня ЕС. Это очень много. Регулируются даже очень мелкие вещи, например, использование пластиковой упаковки. И странам-участницам надо платить значительные штрафы, если не соблюдаются установленные ЕС «потолки». Зато почти все социальные вопросы, например, установление возраста выхода на пенсию, размер различных пособий — оставлены в компетенции стран-участниц. Сейчас, например, ЕП пытается установить единую минимальную продолжительность отпуска родителей по рождению ребёнка.

В число 20% вопросов, которые ЕС оставляет в компетенции стран-участниц, входят вопросы, которые очень существенны для национальных меньшинств: образование, язык, гражданство. Во многих случаях, по моему мнению, их следовало бы регулироваать в масштабе всего ЕС.

- Уже год идут переговоры «Брексит» о выходе Великобритании из ЕС. Почему они идут так тяжело и чем, по Вашему мнению, они закончатся?

— Если говорить о жителях и политиках Великобритании, я пришла к заключению, что одной из главных причин, почему люди проголосовали за выход Великобритании из ЕС, был большой наплыв рабочей силы из Восточной Европы. Если в Германии, Австрии или Венгрии, не говоря уж об Италии, Греции и Испании, главный вопрос — это наплыв беженцев, то в Великобритании главные проблемы создают приезжие из новых стран ЕС.

Я говорю британским политикам: «Вы создали эту проблему своими руками». После расширения ЕС рынок новых стран был открыт для продуктов «старых» стран.

Имеются расчёты, свидетельствующие, что финансовый кризис 2007-2008 годов произошёл бы ещё десятью годами раньше, если бы не были найдены новые рынки, благодаря расширению ЕС.

В новых странах ЕС производства и рабочие места были ликвидированы, люди начали ехать на работу за границу, в том числе и в Великобританию. Британцы получили «бумеранг». И теперь им это не нравится.

По-моему, в этих обстоятельствах наблюдается большое сходство с жителями Латвии, которые после Второй мировой войны приехали в Латвию. Они законно перемещались в рамках одной страны, но после восстановления государственной независимости неожиданно стали неровней тем, предки которых жили в довоенной Латвии. В 1992 году было намерение всем тем жителям, у которых нет латвийского гражданства, выдать виды на жительство, которые можно аннулировать, если, например, утрачена работа или нет средств к существованию. Фракция Сейма «Равноправие», грозя широкомасштабными акциями протеста, в тот раз выиграла принятие специального закона о статусе этих людей.

Гражданам ЕС, которые легально живут в Великобритании, теперь тоже грозят виды на жительство. Таких людей сейчас свыше 3 000 000. Британцев в ЕС вдвое меньше — примерно 1 200 000. ЕП старается добиться, чтобы в Великобритании не был понижен уровень прав граждан ЕС.

Британцы определённо выйдут из ЕС, потому что результаты референдума надо уважать. Вопрос в том, каким будет статус Великобритании после её выхода из ЕС. Логично было бы, чтобы Великобритания осталась в экономической зоне ЕС, подобно Швейцарии, Норвегии, Исландии и Лихтенштейну. В обмен на это ЕС требует сохранить в Великобритании нынешние права своих граждан, но та этого не хочет.

- Как Вы оцениваете видение будущего президентом ЕК Жаном-Клодом Юнкером?

— Для меня все четыре проекта, представленные недавно Юнкером — неприемлемы, потому что он всё выражает только в цифрах — более или менее европейских. Всё это приведёт к Европе «двух скоростей», что, по-моему — шаг назад. Латвия уже сейчас находится на периферии Европы и стала источником рабочей силы для неё. Я считаю, что нам нужен принципиально иной ЕС.

- В Латвии многие тревожатся, что в следующем периоде планирования существенно сократится бюджет ЕС и, в связи с этим, получаемая Латвией поддержка. Каково Ваше видение — что изменится в этой области?

— Обязательства бюджета ЕС в следующем году предусмотрены в размере 160,1 миллиарда евро — на 0,2% больше, чем в этом году, а платежи — 144,7 миллиарда евро, или на 14,1% больше.

Соглашения предусматривают выделить на кохезионную политику 46,5 миллиарда евро — на 54,7% больше, чем в этом году, сельскому хозяйству — 56,1 миллиарда евро, или на 3,6% больше, чем в 2017 году. Объём средств, предусмотренных на содействие конкуренции и трудовой занятости, намечено увеличить на 4% — до 20,1 миллиона евро.

Решение о поддержке стран-участниц в следующем периоде планирования бюджета ЕС принято. Может быть, политики правящих партий Латвии не хотят это особо подчёркивать, но к распределению средств фондов ЕС будет совсем иной подход. Помощь странам-участницам не будет безвозвратной. Деньги для проектов будут одолжены, и, позднее, их надо будет вернуть. Усилится также контроль эффективности вложений Брюсселя.

- Почему Вы столь активно поддерживаете самоопределение Каталонии, если, в своё время, не были в рядах поддерживавших независимость Латвии?

— Каталония очень разочаровалась в тех странах, которые сами недавно обрели независимость — в Балтийских и Балканских странах. Каталонцы хотят независимой Каталонии, которая являлась бы страной-участницей ЕС.
У нас, у «Равноправия», тоже было виденье — того, что Латвии надо стать новым членом СНГ. В Народном фронте, в который и я первоначально вступила, сначала речь шла только о суверенитете Латвии — о своём флаге, гимне, президенте, государственном языке, миграции, образовании, о социальных вопросах. Фактически речь шла о тех, регулируемых законами 20 процентах, которые сейчас находятся в компетенции стран-участниц ЕС.

У нас в Латвийском университете, когда я там работала, был создан Клуб демократических инициатив. Мы предлагали сохранить общее экономическое пространство СССР, постепенно вводя элементы рыночной экономики. Новый Союзный договор давал больше суверенитета. Поэтому 4 мая 1990 года фракция «Равноправие» не приняла участия в голосовании о Декларации независимости Латвии, которая предусматривала реконструировать довоенную Латвийскую Республику.

В Свободном альянсе Европы, в котором я действую, состоят 45 региональных партий, в том числе и Левая республиканская партия Каталонии, которая стремится к территориальной независимости Каталонии. Но все мы — проевропейские партии. Двое моих коллег, бывшие депутаты ЕП, позднее — члены правительства Каталонии, теперь сидят в Мадридской тюрьме.

- В связи с защитой Каталонии Вас выдают за агента влияния России, цель которой — ослабить единую Европу. Как Вы расцениваете упоминание Вашего имени в отчётах служб безопасности как защитницы России, а не интересов Латвии?

— Наши органы безопасности и национально-радикальные политики считают, что все, кто хорошо говорят о России — враги Латвии. Как будто между Латвией и Россией идёт война, но, слава Богу, это не так. Если большинство русскоязычного населения Латвии положительно относится к России и к её внешней политике, это выдаётся за «пятую колонну» России или что-то подобное. Просто, я — русская латвийка из Риги. Для представителей национальных меньшинств характерна идентичность мультикультурализма.

- Вы призываете жителей Латвии подписать инициативу граждан Европы — о защите живущих в ЕС меньшинств. Какие обязанности она наложит на правительство Латвии, если будет собрано необходимое для этого число подписей?

— Авторы инициативы призывают ЕС, принимая совокупность его правовых актов, улучшать защиту тех лиц, которые относятся к национальным и лингвистическим меньшинствам, и укреплять культурное и языковое многообразие в ЕС. В правовых актах следует предусмотреть политические меры в таких областях, как региональные и нацменьшинственные языки, образование и культура, региональная политика, соучастие, равноправие, содержание аудиовизуальных и других СМИ, а также государственную поддержку.

- Вы в своё время пытались подавать инициативу для расширения прав неграждан Латвии и Эстонии в ЕС. Что происходит сейчас, и действительно ли удастся таким образом изменить законы в Латвии?

— Всего того, что находится в компетенции ЕС, мы добились. Это — свободное перемещение на территории ЕС также и неграждан, консульская помощь. В стране, в которой нет посольства Латвии, в случае необходимости, негражданин, так же как и гражданин, может обратиться за помощью в посольство любой из стран ЕС. Всё это достигнуто на уровне регул ЕС. К сожалению, остальные связанные с негражданами проблемы решаются только на уровне рекомендаций, в том числе и о праве неграждан голосовать на выборах самоуправлений и ЕП. Таких рекомендаций много, но, к сожалению, латвийские законодатели не принимают их во внимание.

- Вы вновь обратились в Конституционный суд, чтобы уменьшить избирательные ограничения. Что заставляет думать, что на сей раз решение может быть благожелательным для Вас?

— Конституционный суд по моему заявлению завёл дело, в котором оценит соответствие 6-го пункта 5-ой статьи Закона о выборах Сейма статьям 1, 9 и 91 конституции. Соответствующая норма закона устанавливает, что на выборах Сейма кандидатами не могут быть заявлены и в парламент не могут быть избраны лица, которые после 13 января 1991 года действовали в Коммунистической партии, в Интернациональном фронте трудящихся Латвийской ССР, в Объединённом совете трудовых коллективов, в Организации ветеранов войны и труда, во Вселатвийском комитете общественного спасения или в его региональных комитетах.

Суд признал, что после 13 января 1991 года я действовала в Компартии, поэтому Закон о выборах запретил мне участвовать в выборах Сейма. Такие же ограничения избирательного права установлены Законом о выборах самоуправлений, поэтому в 1999 года по постановлению суда у меня был отобран мандат депутата Рижской думы.

В 2000 году я обжаловала это решение и запрет на избрание в Сейм в Суде Европейского Союза по правам человека (ЕСПЧ), который в 2004 году пятью голосами против двух вынес приговор в мою пользу. Правительство Латвии опротестовало это судебное решение в Большой палате, которая в 2006 году 13-ю голосами против четырёх вынесла приговор в пользу Латвийского государства. В тот раз Европейский суд подчеркнул, что избирательное право не может быть неограниченным, его надо регулярно пересматривать. Но до сих пор никакого пересмотра так и не произошло. Если латвийский законодатель не продолжит работать над отменой ограничений, в будущем ЕСПЧ в подобных делах может прийти и к противоположному приговору, проинформировал в то время МИД.

- Каковы Ваши дальнейшие политические планы? Будете ли баллотироваться на следующих выборах ЕП?

— Когда решу, тогда скажу. Сейчас об этом рано говорить. Кандидатский список надо подать в июле 2018 года. В начале следующего года мы примем конкретное решение.

 

Загрузка...

Вадим Авва. Ни слова о любвиРусские портреты в Латвии
Читаем стихи на русском Дипломатический клуб

ЛАТВИЯ