riga
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

"Лабиринты Ехо".
© fridamania.ru

Гость Риги Макс Фрай: «Не стать в течение жизни совсем уж свиньёй…»

«Я до сих пор себя ощущаю каким-то странным авангардным художником-недоучкой в завязке, который уже очень давно не занимается арт-проектами, а зачем-то пишет книжки», - призналась порталу BaltNews.lv писательница Светлана Мартынчик, известная под псевдонимом Макс Фрай.

Эта беседа состоялась в Риге во время Латвийской книжной выставки — там, где недавно высадился "российский писательский десант".

- Мой племянник, страстный поклонник вашего творчества, прислал мне свои вопросы. Я начну с них.

— Мне повезло. Читатели обычно спрашивают интереснее журналистов.

- Он написал мне, что его вопросы «немного детские», но просил вас отнестись к ним «со всей серьёзностью».

— Что заслуживает серьёзного отношения, так это детские вопросы.

Макс Фрай.
© пресс-фото
Макс Фрай.

Детские вопросы

- Есть ли у героев Ехо прототипы в реальной жизни?

— Нет. Они сами себе прототипы. Прототипы были разве что у нескольких незначительных комических персонажей в самом начале цикла. У всех более-менее значимых персонажей никаких прототипов нет.

- Ваши кошки, которых вы удочерили или усыновили, не станут прототипами?

— Нет. Дело в том, что книжные кошки стали прототипами наших кошек. Пошло много лет с тех пор, как были написаны первые тома историй про Ехо.

Там, если вы помните, описываются местные коты. Крупные такие — они крупнее наших привычных, они мохнатые, живут какой-то своей странной жизнью и к людям относятся достаточно снисходительно.

Шли годы. В конечном итоге на нас свалились две уличные кошки. Мы подобрали их котятами, и они совершенно независимо друг от друга выросли огромными мохнатыми кошками со своей насыщенной внутренней жизнью. Они пускают в неё людей, но нужен допуск: ты себя хорошо ведёшь, высказываешься умно, ладно, ты можешь поговорить с кошкой; вчера какую-то глупость сморозил, — ну нет, сегодня с тобой кошки не разговаривают.

- А как их зовут?

— Старшую зовут Маленькая Белая Кошка. Она, когда была котёночком, была Маленькой Белой Кошкой, а потом она выросла, а имя осталось. Вторую зовут Котёнок Котовская. Она размером примерно с пол-мамонта, но по манерам и характеру всё ещё котёнок. Огромный котёнок.

- В ваших книгах большое значение уделяется снам и их магической основе. Что для вас сны в реальной жизни? Верите ли вы в магию снов?

— Это не вопрос веры. Сны для меня просто нормальная, полноценная часть реальной жизни. Сновидения отличаются от того, что происходит с бодрствующим человеком только нелинейностью логики. Если в бодрствующем состоянии мы можем быть уверены, что сунув руку в огонь, получим ожог, то в сновидении может произойти всякое. А в остальном это такая же полноценная жизнь сознания, как и всё остальное.

- Я бы сказал — подсознания.

— Да, но мы сейчас собрались с вами поговорить не о психоанализе. Жизнь сознания и есть жизнь сознания, а называть это можно как угодно.

- Первое путешествие Макса между мирами началось с Зелёной улицы. Вкладывали ли вы какой-то философский смысл в название этой улицы?

— Нет, конечно.

- Откуда тогда взялось это название?

— Слушайте, никогда не бывает одной причины. Причин очень много всегда. Начиная с рассказа Герберта Уэлса «Дверь в стене» — там зелёная дверь в белой стене. Заканчивая, возможно, тем, что, когда мы жили в Нью-Йорке, мы жили на Грин-стрит, и это тоже для нас было важно. И, кроме того, штука в том, что Максу назначили свидание именно на Зелёной улице. Адрес таков.

- Значит, философский смысл всё-таки имеется.

— Почему философский? Это не философский, это практический, житейский смысл. Мы знаем, что Максу назначили свидание именно на Зелёной улице. Мы рассказываем об этом правдиво, не заменяя одно название другим. Это не философия, это — прагматика.

Латвийская книжная выставка 2017.
© BaltNews.lv
Латвийская книжная выставка 2017.

Просто повезло

- В какой момент вы ощутили себя писателем по преимуществу?

— Я до сих пор не ощущаю себя писателем по преимуществу. Я до сих пор себя ощущаю каким-то странным авангардным художником-недоучкой в завязке, который уже очень давно не занимается арт-проектами, а зачем-то пишет книжки.

Я никогда не просыпалась с мыслью: «А-а-а-а-а, я писатель». Не было такого. Я человек, который живёт достаточно странной жизнью, который пишет книжки, пишет много и часто. Я не задумываюсь об этом. У меня вообще нет проблем самоидентификации, понимаете?

Я не ощущаю себя ни женщиной, ни мужчиной. Я не ощущаю себя человеком 50 лет, но при этом не ощущаю себя и человеком 17-ти или 90-летним. Мне не нужно себе себя объяснять. Я себя и так знаю. У меня, я думаю, в голове, всё немножечко иначе устроено, чем обычно.

- Тем не менее, вы говорили где-то, что писательство уже стало для вас потребностью, без которой вы не представляете себе своей жизни.

— Потребность — это другое. Понимаете? Не бывает профессиональных наркоманов, просто такое несчастье с человеком случилось. Если у человека есть потребность постоянно писать тексты — ну, тоже несчастье случилось. Не самое большое. Могло быть и хуже.

- Профессионального литератора от дилетанта отличает способ вознаграждения: получает он деньги за своё творчество или пишет для собственного удовольствия. Вы же зарабатываете писательством себе на жизнь.

— Да, но это — тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить — это счастливая судьба, это повезло. Оглядываясь назад, я не вижу, чтобы мы с Игорем Стёпиным совершали какие-то разумные поступки. Я бы с удовольствием сейчас похвасталась, что мы стратеги не хуже Акунина, что у нас тоже всё было продумано, и мы решили, что хотим зарабатывать деньги приятным для себя способом, придумали проект, и всё получилось. Нет, случайно так вышло. Повезло.

Иногда я думаю, что в Небесной канцелярии уже голову сломали: как этих бедных идиотов прокормить? Ну, ладно, раз они пишут книжки, давайте сделаем так, чтобы им платили гонорары. Так в Небесной канцелярии нашли единственный выход оставить нас в живых, потому что ни одного разумного, прагматичного поступка в этом смысле сделано не было. Нет, не в этом вопросе.

Услуга за услугу

- Ну, раз уж так вышло, и вы стали писателем, у вас есть какая-то своя писательская миссия?

— Миссия у меня есть не как у писателя. Миссия у меня есть как у живого человека, который зачем-то, по какой-то причине родился в этом мире среди людей. Моя скромная миссия состоит в том, чтобы не стать в течение жизни совсем уж свиньёй…

- А что, тянет в ту сторону?

— Не меня лично. Всех тянет в ту сторону. Понимаете, человек инертное существо. Человек инертен, он склонен к тому, чтобы поменьше двигаться и побольше есть. Поэтому любое поведение, отличное, от того, чтобы лежать на диване и есть бутерброд, требует внутренних усилий. Поэтому миссия моя состоит в том, чтобы хоть иногда совершать эти внутренние усилия, хотя бы по 80 раз в день. Ну, не освинеть чтобы окончательно.

По мере сил, когда при мне кто-то тоже совершает свои внутренние усилия, чтобы двигаться в сторону ангела, а не спящего поросёнка, если я иду мимо, можно какой-то участок пути пройти вместе. Это и есть идеальные взаимоотношения писателя и читателя. Они проходят вместе какой-то небольшой участок читательского пути — рука об руку. Конечно, писатель не бог, который, согласно известной притче, несёт человека на самых трудных участках пути, но он может быть неплохим попутчиком. Если ты был неплохим попутчиком на протяжении нескольких часов, дней, недель, а то и лет, что бывает крайне редко, то ты крут.

- Фэнтези — это, грубо говоря, современная сказка

— Строго говоря, да.

- Значит, и грубо и строго говоря, фэнтези — это современная сказка. А любая сказка психотерапевтична. Какие свои проблемы вы решили в процессе рассказывания, сочинения этих сказок?

— Свои? Не думаю, что я решила какие-то свои проблемы, но, вероятно, я стала гораздо более умным и приятным человеком, чем если бы никаких книжек не было. Ведь, что интересно, ту же самую роль, что выполняет автор для читателя — пройти какую-то часть пути вместе, говорить, держаться за руки, сделать этот путь легче, интересней и приятнее, такую же услугу оказывают автору его персонажи.

Благодаря тому, что они проходили со мной какие-то участки пути, я не могу у них на глазах совершить дурной поступок. Мне приходится быть более приличным человеком. На меня смотрят мои персонажи. Извините, от них не спрятаться. Они хуже ангелов, которые ведут «Книгу учёта жизни». Я думаю, что они были для меня хорошими друзьями и воспитателями, и помощниками, и ангелами-хранителями. Не решалась какая-то конкретная проблема. Не было такого: о, доктор, у меня депрессия! Ой, напишу 250 книг, и у меня нет депрессии. Нет, такого не было.

- Как известно со слов Джоан Роулинг, уже в момент выхода первой книги про Гарри Поттера ей было известно, чем всё закончится. А у вас?

— В случае с Ехо, пока не было известно, чем всё закончится, никто и не начинал писать эту историю. Но вышел большой сюрприз. Мы были уверены, что история Ехо закончится на «Хрониках Ехо», а потом у неё появилось продолжение — «Сновидения Ехо», и это было неожиданно для авторов тоже. Этого не было в замысле. Мы думали, что всё закончится таким красивым кругом, змея укусит свой хвост, но не получилось.

Свобода — это осознанность

- По ходу повествования с вашим главным героем, сэром Максом, происходит метаморфоза, когда по мере роста его ответственности, для него уменьшается свобода действия.

— Я не думаю, что его свобода уменьшается. Я вам скажу сейчас парадоксальную вещь. Штука в том, что свобода и ответственность — это не антонимы. Это взаимно дополняющие вещи.

- Как же они, по-вашему, взаимодействуют?

— Тогда придётся говорить о том, что такое свобода. По мне, свобода — это осознанность. Я свободна только в тот момент, когда я осознаю каждый свой поступок, когда я осознаю причины, которые побуждают меня так поступать, и я могу делать выбор в том месте, где другой человек будет действовать, повинуясь условным рефлексам.

Для меня свобода, это свобода в первую очередь от автоматизма. Автоматизм принуждает человека поступать запрограммировано, шаблонно, стандартно и, чаще всего, ошибочно. Для меня свобода, это свобода от условного рефлекса. Поэтому ответственность — прекрасный спутник свободы. Ответственность побуждает контролировать себя, контролировать каждое своё действие, осознавать его и, как следствие, освобождаться от автоматизма.

- Не вы ли говорили, что все свои большие глупости совершали, зная, что совершаете большую глупость?

— Разумеется, это так, и это нормальный этап развития, когда у человека понимание уже достаточно сильно развито, но при этом волевой центр ещё не всегда справляется со своими функциями. Или же, когда в человеке работает какая-то саморазрушительная программа. Ты понимаешь, что делаешь глупость и выбираешь: делать глупость. Это нормально. Прекрасный, полезный тренинг по практическому освоению свободы. Кто остался в живых, скажет потом спасибо этому опыту.

- Никогда не бывало так, что, совершая «большую глупость», вы после приходили к выводу, что было очень умно с вашей стороны поступить именно так?

— Неоднократно было так, что я видела: да, совершаю большую глупость. Но обстоятельства сложились определённым образом — мне повезло. То есть, я понимаю, что моя большая глупость плюс стечение обстоятельств — это было прекрасно. Но гарантий не было. Это, как джекпот выиграть — повезло. В принципе, по большому счёту я везучий человек, по маленькому — невезучий совсем.

- Какой вам видится правильно устроенная жизнь?

— Вы «Тибетскую книгу мёртвых» читали? «Бардо Тхёдол». Там описывается мир дэвов — это такие прекрасные, практически бессмертные существа, которые живут, непрерывно испытывая разнообразные наслаждения. По-моему, идеально устроенный мир, но не для людей.

- Когда вы чувствуете себя счастливой?

— Вопрос не в том, когда, а в том — каким способом? Счастье — это определённое состояние сознания, можно сказать, изменённое состояние сознания. Его можно испытать при любых обстоятельствах. В любой момент, когда человек не испытывает острой физической боли, когда у него на руках не лежит умирающий близкий, человек может испытать счастье просто потому, что на него накатило. Счастье — это внутреннее состояние. Это не результат удачного или неудачного стечения обстоятельств. Насколько я понимаю, многие люди состояние счастья вообще не испытывают.

- А вы?

— У меня есть некоторое подозрение, что состояние, которое я испытываю время от времени, весьма вероятно довольно близко к тому, что канонически считается счастьем.

- А вообще человек должен стремиться к счастью, или у него есть другие, более важные цели?

— Не имеет никакого значения, стремится или не стремится человек к счастью. Это как в анекдоте про слона: съесть-то он съест, да кто ж ему даст?! Человек может стремиться ко всему, что ему кажется прекрасным и желанным. Так он, к сожалению, устроен, что испытывать это стремление он всё равно будет. На самом деле, любое состояние, к которому человек стремится, становится для него сверхценностью и, таким образом, становится для него гораздо более трудно достижимым. Человек может стремиться к счастью, но хорошо бы понимать, что в момент наиболее острого стремления, оно гораздо менее достижимо.

- К какому же состоянию стремитесь вы?

— Я не стремлюсь ни к какому состоянию. Пока у меня одна задача — оставаться физически живой. Я её, как видите, успешно выполняю. Все остальные задачи я стараюсь отменять, и я говорю: дорогой окружающий мир, что ты мне сегодня покажешь, какое кино? Пускай меня развлекают.

 

Загрузка...

Вадим Авва. Ни слова о любвиРусские портреты в Латвии
Читаем стихи на русском Дипломатический клуб

ЛАТВИЯ