riga
Литва
Эстония
Латвия

Интервью

Робертс Килис.
© BaltNews.lv

Экс-министр Килис: Кое-что я успел, а поправки о лояльности - это „отрыжка советского периода”

Четверть века назад распался СССР, однако понятие «советское мышление» до сих пор присутствует в нашем лексиконе. Своими мыслями о силе советского прошлого в современной Латвии, а также о его влиянии на образовательный процесс, с порталом BaltNews.lv поделился профессор Стокгольмской школы экономики в Риге, социальный антрополог Роберт Килис.

- Профессор Килис, насколько я понял из ранее прозвучавших высказываний, вы считаете, что установки, заложенные в советское время, всё ещё доминируют у многих людей в Латвии. В какой степени, на Ваш взгляд, современному латвийскому обществу присущи советские черты?

— Начнем с демографии. Средний возраст жителя Латвии составляет 45 лет. То есть почти половине населения страны на момент распада СССР было 20 лет и более. Поэтому, я думаю, что Советский Союз оказал влияние на добрую половину нынешнего населения Латвии, привив ему особый вид мышления. Мы помним, что октябрятами становились с первого класса, и даже в детских садах были некоторые «инъекции» советского характера. Они были во всём: как получать пищу, в какой ВУЗ поступать, где работать, и так далее.

Также и большинство людей, занимающих ныне руководящие посты в государстве и в самоуправлениях — они среднего или старшего возраста, прошедшие через школу советской жизни, которая затрудняет наше движение в сторону Европы. Например, нам сложно без опаски дискутировать с людьми, имеющими противоположную точку зрения, или принимать определённые решения. И самое главное — видеть перспективу, строить долгосрочные планы, что совершенно не характерно как для элиты, так и для всего латвийского общества.

Конечно, сейчас в руководстве появляются новые, молодые люди, прошедшие длительную учёбу или практику в западноевропейских странах, или в США, то есть получившие «антидот». Однако перед ними встаёт выбор: либо они принимают существующие правила игры, либо уходят в другие сферы.

Я знаю людей, активно интересующихся политикой, имеющих научные степени в экономике или финансах, но предпочитающих работать в частном бизнесе из-за невозможности что-то изменить в государственном управлении. Тем самым, я думаю, что сложившаяся в нашей стране система может существовать ещё долго.

- То есть, по Вашему мнению, всё зависит от возраста, и у нынешнего молодого поколения, не жившего в советской Латвии, совсем другой стиль мышления, чем у их родителей?

— В каком-то смысле советское мышление есть и у молодых людей. Всё же они как дети советских людей тоже что-то впитали. Но они, особенно недавно закончившие школы, или те, кто сейчас их заканчивает, планируют уезжать учиться в другие страны. Каждый год несколько тысяч людей из Латвии уезжают на учёбу за рубеж. Даже учащиеся в наших университетах ездят по программе Erasmus, что позволяет им расширять свой кругозор, получать новые знания и быть менее советскими, чем их родители.

Вот, у моего друга есть дочь, которая закончив японское отделение на факультете Латвийского университета, не смогла получить работу в японской фирме, так как её знаний, несмотря на высокие оценки, не хватало, чтобы качественно выполнять свои обязанности. Так она со своим молодым человеком уехала в Германию и занялась там переводом фильмов на латышский язык, которые потом показывают на латвийском телевидении.

Так что да, молодое поколение видит мир уже по-другому, их горизонты более широки. Они считают совершенно нормальным родиться в одной стране, учиться в другой, а работать в третьей, что для советского поколения было нехарактерно. В этом смысле эти ребята уже не советские люди, и я думаю, что со сменой поколений их количество будет увеличиваться.

- Вы говорите, что у дочери Вашего друга, несмотря на высокие оценки, не хватает знаний для занятия определённой должности. То есть наши латвийские ВУЗы не предоставляют своим студентам необходимого качества обучения?

— Да, вы правы. В Латвии не так много мест, где можно получить качественное высшее образование. В том смысле, чтобы потом можно было работать в международных компаниях. Такие знания дают Стокгольмская школа экономики, университет Паула Страдыня, Морская академия и несколько факультетов Латвийского университета, например, по компьютерным наукам, где работают очень сильные преподаватели и учёные с мировыми именами.

Может, что-то есть в Рижском техническом университете, но сразу я не назову. То есть некоторые места, конечно, есть, но большинство факультетов наших ВУЗов, в основном, направлены на местный рынок и неконкурентоспособны с заграничными университетами. Поэтому если вы хотите делать карьеру в другой стране, то лучше поступать в зарубежный ВУЗ и учиться там, потому что в Латвии полученных знаний для этого будет не достаточно.

- Эта проблема характерна только для высшего образования или для школьного тоже?

— В школьном образовании произошли различные изменения за 25 лет, с момента распада СССР. Например, во время советского периода не существовало единых централизованных экзаменов. Экзамены проверялись местными учителями и оценки выставлялись по-разному, в зависимости от школы. Сейчас этого нет, а результат, полученный школьником, отражает его реальные знания. Также изменения произошли в том, что появились частные школы.

Однако, самое главное, что учителя, знающие свой предмет, могут его преподавать по-разному. Единый стандарт образования он очень короткий, и к нему можно идти разными путями, а раньше, придя в школу, например, 13 марта, было известно, какая тема будет преподаваться на уроке литературы или истории. Так что наше школьное образование не такое плохое, хотя, конечно, нововведения в этой сфере всё ещё необходимы.

- Говоря о нововведениях, как Вы оцениваете недавно принятые поправки о лояльности учителей, загоняющие педагогов в определённые рамки и снижающие возможность дискуссий?

— Эти поправки, кроме как «политическим идиотизмом», назвать нельзя, и я надеюсь, что они будут когда-нибудь отменены. В школе обязательно должна быть свобода мышления и свобода дискуссий. Мы живём в Латвии, где люди могут думать по-разному насчёт истории. Есть вещи, с которыми всё общество согласно, есть вещи, где мнения расходятся. И указывать на то, что есть только одно правильное мнение — это как раз советский подход.

Поэтому, на мой взгляд, данные поправки это «отрыжка советского периода», а нынешний министр образования Карлис Шадурскис — явный «homo soveticus», думающий, что руководить людьми можно лишь с помощью угроз и запугиваний, не дискутируя и не пытаясь выслушать другую точку зрения.

Конечно, у нас свободная страна и в ней могут быть люди, считающие, что такой закон нужен. Однако когда он принимается, это совсем другое дело. И мне кажется, что тот иезуитский способ, как этот закон протащили, в бюджетном пакете — это явно советский стиль работы, который, как я уже говорил, доминирует среди латвийской правящей элиты.

- Вы также были министром образования, задумавшим провести существенные реформы в этой сфере. Однако из-за сильного противодействия Вам так и не удалось довести их до конца. Как Вы считаете, чем была обусловлена такая реакция?

— Да, когда я был министром, я пришёл с пакетом реформ, но нельзя сказать, что мне не удалось провести реформы. Так, например, произошла оценка работы и качества научных институтов. Я запустил их в 2013 году, а в начале 2014 года появились результаты этой проверки. Оказалось, что из 150 наших институтов, около 100 не могут самостоятельно существовать — их надо или закрывать, или объединять, или серьёзно реформировать.

Также, я принял решение в сфере профессионального образования — вложить деньги в 11 региональных центров, некоторые из которых начали открываться уже в прошлом году. Думаю, что до осени — до начала нового учебного года они все будут открыты. Кроме этого в моё время начали выдаваться одинаковые премии — как обычным, так и паралимпийским спортсменам, а раньше была дискриминация. Так что я всё же кое-чего добился.

В то же время, придя на эту должность, я понимал, что средний срок работы министра — полтора года или меньше. Поэтому моей главной целью на этом посту было запустить процесс реформ, и как сказал один мой ярый оппонент: «После тебя возврата уже нет». То есть мы можем двигаться быстрее или медленнее, но всё равно идём в направлении перемен. Пусть не во время моей работы, а уже после моего ухода, многое всё же было принято.

Вот, например, моё предложение об объединении ВУЗов не прошло. Но сейчас я слышал, что руководители студенческих организаций стали выступать за это. Так что это не только бывший министр так говорит, но и студенты понимают, что другого выхода нет. Рано или поздно, но мы к этому придём, иначе проблемы высшего образования, о которых я говорил, будут лишь усиливаться.

Если же говорить о противодействии, здесь картина очень ясная. Десятая часть парламента — это профессора, работающие ещё и в ВУЗах. То есть помимо зарплаты депутата ещё получающие деньги и за преподавание. Так же руководство ВУЗов имеет очень хорошую зарплату. Даже при относительной бедности всей Латвии ректора живут не так уж плохо и понятно, что они не хотят перемен. Ведь это прямо ударяет по их кошельку, а значит против их интересов.

- Вы считаете, что для этих людей первичными являются личные интересы, а не будущее страны?

— Абсолютно. Власть и особенно блага, которые она даёт, это как раз то, что больше всего привлекает «homo soveticus». Поэтому наша страна и развивается намного медленнее, чем, например, Эстония. Ведь у нас во власти находятся люди, заботящиеся в первую очередь о своих интересах и использующие государство для удовлетворения своих потребностей. И боязнь потерять эту власть заставляет их принимать такие мнения, с которыми они, может быть, и не согласны.

- И что же тогда нас ожидает, возможно ли изменение сложившейся ситуации?

— Думаю, изменение ситуации возможно лишь с серьёзными переменами в истеблишменте. Возможно, что некоторые перемены начнут происходить после муниципальных выборов и выборов в Сейм, в 2018 году. Я не исключаю, что успех на них может сопутствовать определённым популистским силам, которые если не полностью сметут, то хотя бы значительно подвинут часть истеблишмента, и тогда придётся менять правила игры.

Нынешняя несменяемая элита уже 25 лет держит Латвию не в движении, а в отставании. На мой взгляд, 2017 год станет моментом истины для сельской Латвии по результатам выборов самоуправлений, а 2018 год — моментом истины для всей Латвии. Если же у власти останутся те же люди, то тогда перемен не будет ещё очень долго. Люди с советским мышлением будут продолжать покорно соглашаться с действиями правящей элиты, а мыслящие по-другому предпочтут уехать из Латвии в другие страны.

 

Загрузка...

Вадим Авва. Ни слова о любвиРусские портреты в Латвии
Читаем стихи на русском Дипломатический клуб

ЛАТВИЯ